— Там что — галадрим живут? — удивился я.
— Нет, галадрим в Бору живут, его, кстати, тоже будем проезжать, — отмахнулся корнет. — Нам к Пятницкому кладбищу.
— Кла-а-адбищу? — Настало время мне на него таращиться. — Послушайте, я и по городу-то никогда не водил еще, а вы — Роща, кладбище…
— Около блокпоста пересядешь. И вот еще что: переодеться надо бы, опричников в сервитутах не очень любят, так что черную форму и песью голову с метлой лучше не светить. Я тебе захватил кое-что…
Мне это показалось обидным. Вообще-то опричники — авангард Государя, щит и меч России, защита рода людского, самые преданные и самоотверженные! В конце концов, мы девять человек похоронили! С тварями сражались! Ну да, зайчиков среди опричников не водится — все они люди матёрые, но…
И тут я себя одернул. Вот оно как интересно получилось! Это что же — я про «мы» думаю? То есть подсознательно себя причисляю к гарнизону Бельдягино? Это и десяти дней не прошло? Интере-е-есно! Ну да, вместе ели, вместе дрались… Но все-таки — я ж не опричник! Я сам по себе. Наверное.
Мы переоделись, остановив броневик на обочине в прямой видимости блокпоста «Анненки», над которым реял флаг Калужского сервитута — голубой, с белой волнистой широкой полосой посередине.
Черную опричную форму мы отправили под сиденья, ей на смену надели новенькую земскую «оливу» элитных частей. Учитывая наш броневик допотопной модели — все вполне укладывалось в легенду, которая была крепко замешена на полуправде. Мы — солдатики одного из подразделений второй линии, которых сослуживцы отправили в сервитут сбыть добычу. Нормальная схема, в земских частях на нее смотрели сквозь пальцы: снабжение и денежное довольствие там было куда более скромным, чем в опричнине.
— Будем проезжать блокпост — постарайся не отсвечивать, — предупредил Оболенский, садясь за руль. — У нас с ними договорняк, но если ты будешь светиться в эфире, как рождественская ёлка — это зафиксируют приборы. А! Кстати, мне ваши ребята сказали, что тебе вроде как одежка лишней не будет… «Олива» — подарок на день рождения. От поручика и от меня.
— Ого! — обрадовался я. — Спасибо, господин корнет!
Нет, определенно — с гардеробом ситуация наладилась стремительно!
— Да какой «господин», Миха? — отмахнулся Оболенский. — Пока не в гарнизоне — давай просто — Егор? Я всего-то на два года тебя старше! И на «ты», будь любезен. В конце концов, мы оба дворяне, оба — маги, и мне плевать на остальное.
— Нет проблем, Егор, — с некоторым внутренним усилием проговорил я.
Все-таки между личным дворянством и потомственной аристократией имелась большая разница. Например, у Оболенских — имение под Калугой на три тысячи душ разного населения и семнадцать квадратных километров площади. Понятно — не Демидовы и не Вяземские, но… Тоже — юридика!