— Ладно, Александрович, чего ты? — развел руками блондин, которого звали Тихон. — Это ж молодые, их положено гонять!
Вообще, когда мужчину лет двадцати семи зовут по отчеству люди старшего возраста — это, наверное, кое-чего значит, да? Мне очень понравилось, как поручик им дал просраться. Но, конечно, не очень понравилось, что меня отправили на кухню. С другой стороны — может, пожрать перепадет, тоже неплохо…
— Дотрендишься у меня, — услышал я, уже уходя с плаца. Голицын, похоже, продолжал экзекуцию. — Это МОИ молодые, понял? Ты, Мирон, тоже понял? Надеюсь — больше не повторится? Ла-а-адно…
Черный урук из охраны
Инцидент
Все вошло в колею. Неделю мы жили четко по расписанию. Даже с уруками потрепаться мне удалось всего раза два: я таскал им кондитерские полоски с кухни — такие песочные сладости с вареньем. У повара Юрайдова они получались очень хорошо. Полоски, а не уруки, понятное дело. Не как у Эрики — сочни, но вполне достойно.
Работа батарейкой хотя и оказалась очень утомительной, но меня выматывала, похоже, немного слабее, чем остальных. Голицын это явно замечал, но внимание не акцентировал. Ну и ладно. Тем более я что-то такое фиксировал внутри себя, какие-то изменения… Аналогию можно провести с тренажерным залом, в котором нас гонял до седьмого пота одноглазый садист Плесовских. Грузный и на вид неповоротливый вахмистр, оказывается, был не дурак потягать тяжелое железо. Да и объяснить технику и программу составить мог очень даже толково. Я как-то до этого именно в тренажерке не особенно занимался, а тут — даже удовольствие начал получать от чувства нагруженных мышц. Ну и когда весь такой слегка надутый из зала выходишь — в зеркало на себя смотреть приятно, тоже плюс.
Так вот, это самое ощущение до отказа нагруженных мышц и их роста можно было сравнить с эффектом от работы батарейкой. Постоянное опустошение и наполнение эфирного резерва маны, кажется, потихоньку заставляло его расти! Нет, понятно — если резерв изначально не ахти, как почти у всякого пустоцвета — то грузовиками швыряться все равно не будешь, но… Почему-то мне казалось — после окончания практики пятикилограммовая гиря для меня будет уже скучной. Точнее, гиря, скорее всего, так и останется пятикилограммовой, но шевелить ее я смогу не пятнадцать минут, а пару часов. Потому что резерв отвечает именно за подобные показатели. А вот оперативные способности, которые могли бы помочь мне с весом и количеством гирь — это совсем другой коленкор, и тут я пока никаких перемен не ощущал.
К двум часам «батарейной» работы и двум часам «грудь-бицепс», «спина-трицепс», «ноги-плечи» в тренажерке нужно приплюсовать еще и охрану периметра и стрельбу по движущимся мишеням. Никто нас на башню уже не пускал — мы дежурили на куртинах, то есть — межбашенных стенах. И все, кроме Руари Тинголова, были вооружены АТ-74, простыми и надежными. Без подствольных гранатометов, зато — с фонариками! Когда враги выскакивают из теней, фонарик — первое дело.