Фрэнк знал, что ненавидеть своих родственников — плохо, и ненавидел их всей душой. Его глаза невольно скользнули по красивым рамкам на стенах коридора. Эти рамки обрамляли не картины или портреты, как часто бывает, а наградные листы. Не его, конечно, а братца и сестрицы. Первая премия по математике. Первая премия по гимнастике. Первая премия по тому, и по сему, и по всему на свете.
Первым делом Фрэнк засунул руку в морозилку и извлек оттуда коробку мороженого. Мать наверняка накупила для него кучу всякого диетического питания, но он был в депрессии, и ничто диетическое утешить его не могло.
Фрэнк скомандовал (домашняя сеть знала его голос и преференции), загорелся экран: канал ‘
Vermillion
Live
‘ передавал репортаж из Пеккави. Видна была фигура Джейсона в темном плаще и кровь, ручейками бежавшая по сухой земле. Он завидовал другу, который так сильно изменился за такой короткий срок. Всего несколько недель после выхода «Пробуждения» — и Джейсон превратился в расчетливого, бесцеремонного человека, твердо знающего, чего он хочет. Его робкий друг-ботан исчез, и Фрэнк не знал, радоваться этому или огорчаться.
— Вот бы и мне так… — мечтательно бормотал Фрэнк, разглядывая ложку с мороженым.
Игры, в принципе, должны были бы обеспечивать уход от действительности, но и в «Пробуждении» он оставался самим собой, то есть посредственностью. Все его предрасположенности составляли ровно по 3% каждая. К магии он был неспособен, насмешки школоты выгнали его из школы магии в Серой Крепости, и он решил стать воином и биться в первых рядах. Но и из этого ничего путного не вышло.
«Пробуждение» не походило на прочие игры, где вместо тебя все делает персонаж на экране. Тут надо было бегать и прыгать, и крутиться самому, а он не мог. В первом же городе низкоуровневые монстры надрали ему задницу. Чтобы хоть как-то развиваться, ему пришлось присоединяться к группам и прокачиваться за счет других. Всегда ощущал себя виртуальным балластом. Он надеялся, что с Джейсоном и Райли будет по-другому, но пользы от него не было и там. Годился разве что на роль приманки. Так было в истории с вервольфами, да и с минотаврами его смерть просто дала группе дополнительное время для сражения.
— Возможно, Джерри прав, — сказал Фрэнк, обращаясь к коробке с мороженым. — Я просто не могу перестать быть собой.
Он понимал, что в игре — все ненастоящее, что бег вверх по склону не имеет ничего общего с его физической формой в реальном мире, что вся проблема — в голове, но со своей головой он ничего не мог поделать: в ней стояли блокировавшие волю железобетонные конструкции, воздвигнутые годами жизни толстяком-аутсайдером в семье и постоянными насмешками и травлей со стороны сверстников.