Особняк Верещагина за эти разы стал уже практически родным. Гостиная, вежливое предложение напитков от дворецкого, мой столь же вежливый отказ.
Затем кабинет Верещагина. Я с удивлением заметил, что его коллекция поредела. Странно, с чего бы это? Но задавать вопросы не спешил.
— Спасибо, что приехали, — сказал Аристарх Павлович. — Ну что ж, давайте сразу перейдём к делу.
— Буду только рад, — кивнул я. — Так что за внезапная спешка?
Верещагин привычным жестом переплёл пальцы, и несколько секунд молчал.
— Хранитель связался со мной сам, — наконец произнёс он. — И сказал, что времени мало. Подробностей он не объяснил. Лишь обронил, что это связано с будущим Цеха. И что он намерен передать кое-что важное. Я думаю, что речь идёт о ещё одном осколке. Который, по нашей договорённости, вы потом отдадите мне.
Я надел монокль ещё возле особняка, чтобы сразу поймать Верещагина на лжи. Сейчас, глядя на него, я видел, что он говорил правду. Нигде не юлил, по крайней мере пока что.
— Он сказал так, — продолжил Верещагин. — «Я стар. Я не могу больше ждать. Если я уйду, не передав Осколки новому носителю, они угаснут. Цепь прервётся. А я хочу, чтобы Цех возродился».
Я задумался. Старик явно затевал не простую передачу вещей из рук в руки. Тут было что-то большее. Он хотел возродить Цех. Тот самый Цех, который давно погиб. Единственным представителем которого остался он.
Такими словами не бросаются ради простого обмена артефактами.
— Аристарх Павлович, — медленно проговорил я. — Вы понимаете, что он, возможно, хочет не просто встретиться и отдать вещь? Послушайте, как он говорит. «Цепь прервётся». «Чтобы Цех возродился». Он ищет не покупателя, а преемников.
Верещагин долго молчал, смотрел куда-то в сторону.
— Это неважно, — сказал он. — Мы с вами договаривались, я даю вам всю эту информацию только в обмен на один из Осколков. И мне неважно, как вы это устроите.
Верещагин и понятия не имеет, что таит в себе этот «осколок». Один из предметов коллекции Цеха. Если их все объединить с моим моноклем…
Аристарх Павлович умён, но в некоторых вопросах слеп, как котёнок. Тут речь идёт о чём-то гораздо большем, чем его коллекция.
Пока он говорил, в памяти всплыл недавний клиент, Вадим. Это был первый клиент, на котором я обнаружил чужое Начертание. И след этого Начертания тоже вёл в Казань. Будет ли на собрании мастер, что нанёс столь странный узор?
— Что ж, раз такова воля самого хранителя, то поедем раньше, — вслух сказал я. — Когда?
Верещагин деловито открыл папку с бумагами.
— Сейчас среда, — сказал он. — Я предлагаю вылететь в пятницу вечером. Самолёт, билеты, всё это я беру на себя. Только ваши данные паспорта нужны. В Казани забронирую нам номера в отеле на две ночи. В субботу утром и состоится наша встреча с хранителем. Успеете подготовиться к поездке?