— Ага. Представляешь, еще и с парнем рассталась.
— Кир, — Леша все же натянул джинсы, — надо поговорить, успокоиться.
— Так я спокойна, — произнесла я, — проваливай. И шаболду свою забирай.
— Эй, — донеслось с кровати.
— Заткнись! – рявкнул Леха. — Кир!
Но я уже развернулась и пошла на кухню, поставила чайник и, сев на подоконник, открыла пакет с круассанами. Какой аромат. Сейчас еще и чай завариться.
— Кира! – на кухню влетел Леша. – Это ничего не значит, дай мне объяснить!
Я с сожалением закрыла пакет и, подняв взгляд на Лешу, произнесла:
— Объясняй.
Ну, мне на самом деле стало интересно, что можно добавить к тому, что увидела. Леша удивленно уставился на меня, видимо, не ожидая, что я буду его слушать.
— Кира, это ничего не значит! Это просто секс, я даже не знаю, как ее зовут! Я был напряжен, это все равно, что если бы я с мужиками в боулинг сходил расслабиться. Я же тебя люблю, малыш…
— И часто ты… катаешь шары? – уточнила я.
— Кир…
— Леша, ну ты и мудак. Я тебя видеть не хочу, — тихо произнесла я, чувствуя, что на меня постепенно накатывает истерика.
— Кира, — сделал шаг вперед Леша, но я остановила его.
— Еще шаг, и я воткну тебе в руку нож. Ты меня знаешь, я могу. Пошел вон.
У мужчины на скулах заходили желваки, он явно хотел сказать что-то еще, но не стал. Ножа испугался, слабак.
Через пару минут я пошла закрыть дверь за этой парочкой, но обнаружила, что блондинистая ее половина, все еще торчит в прихожей, крася губы-вареники перед зеркалом.
Я ухмыльнулась, и ловким движением схватила мразь за красиво накрученные локоны. Надо было бы вначале уточнить, чем она пользуется, что ее волосы даже после секса выглядят так, словно она только из салона. Но я не успела.
Послышался визг, помада упала мне под ноги, и я чуть было не полетела на ней, что разозлило меня еще больше.
Вышвырнув шалаву за волосы, я со спокойной душой закрыла дверь, и только после этого разревелась. Весь мой розовый мир с единорогом и радугой только что разбился о суровую проститутскую реальность.
Где-то с час я просидела в прихожей возле двери, омывая слезами итальянскую плитку на полу. Все это время мой телефон разрывался, давя на последние нервные клетки.
Но вечно реветь не получится, да и мой желудок напомнил, что страдания страданиями, а обед по расписанию. Точнее, что за сегодня я съела лишь один бутерброд, а время близится к ужину.
Я встала с пола и потопала на кухню, размазывая по дороге по лицу тушь. Откусив остывший круассан, я достала из бара бутылку мартини и запила выпечку. Так себе сочетание, но я потерплю.