Хоть я и участвовал в чём-то подобном первый раз, но благодаря своему опыту и навыкам, мне удалось очень быстро научиться технично управлять виртуальным мотоциклом. Я выиграл пять заездов из пяти, в которых мы все участвовали.
— Ого-го, крутяк какой! И правда, виртуальная реальность! Парни, слева враг! Мочи его! — восхищённым голосом произнёс Миха.
Как любителя различных игр, его больше всех остальных восхитила виртуальная реальность. Мне же эта игра показалась какой-то слишком уж пресной. Её даже сравнивать было нельзя с моими игровыми сессиями в других мирах.
Так совпало, что в шлемы виртуальной реальности была загружена игра в жанре Шутер. Это была обычная стрелялка, воевать в которой приходилось против нападающих на ваш отряд волн зомби.
Прожив столько времени в невероятно реалистичном мире постапокалипсиса, я не рассматривал эту игру даже как развлечение. Слишком уж все внутри виртуальной реальности казалось искусственным. А зомби так вообще не впечатляли. В них не было реализма, а лишь какая-то карикатурная мультяшность.
Оружие, которым мы должны были от них обороняться, тоже оставляло желать лучшего. Его скрипт был плохо прописан, оно стреляло совсем не так, как в реальности. Как профессионал с прокачанным навыком, я хорошо это знал.
В отличие от мотогонок, мне пришлось очень долго привыкать к работе своего автомата. Я не рвался в авангард, и лишь прикрывал друзей из тыла, слушая команды взявшего на себя роль лидера Михи.
Наша совместная игра напомнила мне о днях, проведённых вместе с Кристи на наших парных вылазках. Мои сердце и душу охватило сильное чувство ностальгии. Я по-прежнему не желал мириться с мыслью, что больше никогда не смогу увидеть эту девушку.
Система ведь не просто так создала её копию, а также копию Колберта в мире постапокалипсиса. Что-то это точно должно было значить, поэтому шанс на наше воссоединение всё ещё оставался. Я упорно убеждал себя верить в это!
Пусть даже шанс на наше с ней воссоединение оставался мизерным. Если он всё-таки существовал, то я хотел использовать его по полной, и сделать всё от себя зависящее, чтобы осуществить эту мечту.
Чем больше я использовал свой навык Эмпатия, тем лучше понимал девушек современного мира. Возможно, мне просто не везло, а может быть, они действительно в большинстве своём являлись инфантильными эгоистками.
Даже испытываемые ко мне Амирой чувства не казались настоящими. Скорее это был какой-то обратный аналог Стокгольмского синдрома. Жертва насилия приняла благодарность своему спасителю за симпатию. Я ей нравился, но это точно была не любовь, которую по-настоящему испытывала Кристи. Пусть ситуации этих девушек и оказались похожими, но вот результаты сильно разнились.