— Альв, вот давай на этом закончим, — попросил меня Эгиль. — Ты дальше думай свои страшные вирдманские мысли, а я лучше по-простому постреляю обычных многоногих тварей, среди которых нет единства.
— Ну вообще-то ты сам просил, — пожал я плечами, всматриваясь в ледяной пейзаж.
— Лучше б не просил, — буркнул он.
— Это точно, — фыркнула в моём разуме нуррэ-онна. — Хуже были бы только такие пауки.
— О нет, пауки отнюдь не самый ужасный вариант, — усмехнулся я, припоминая, что успел ухватить из знаний о всяких страшных насекомых. — Пауки одиночки. Вот если бы у них была королева или некий другой сверхразум, который печёт их, как пирожки, вот тогда да, было бы грустно. Особенно если бы эти пауки не жили в гармонии со средой, как муравьи, а выедали органику до состояния пустыни и голых скал. После чего летели по воздуху дальше, захватывая новые миры, лишь растя числом…
— Ты понимаешь, что за одни только подобные идеи какой-нибудь тёмный бом мог бы взять тебя в прислужники? — прошипели мне.
— Пф, как будто я мог бы согласиться быть всего лишь прислужником, — фыркнул я. — Вот если бы сразу богом…
— От скромности ты не помрёшь, — ответили мне вполне ожидаемо.
— Ассоны вообще обычно умирают от другого, — философски заметил я.
— Кто б сомневался, с таким-то образом жизни, — усмехнулась змея, а потом вернула себе серьёзность: — Чувствую движение под снегом.
— Что-то поконкретнее сказать можешь?
— Это не так просто! — нашипели на меня.
— Вот не заводись, будто я тебе на хвост только что наступил, — долетела до змеи моя усмешка.
— А то что? — проворчали мне.
— А то на голодный энергетический паёк сядешь и будешь худеть.
Нуррэ-онна регулярно пробовала на прочность меня и порой моё чувство раскаяния. Во время погони я действительно несколько перегнул палку. Но и играть в компенсацию не собирался! В конце концов, границы дозволенного для духа были определены, и он не должен их сдвигать. Точка.
От дальнейшего разговора меня наконец отвлекли вылезшие на тусклый свет северного закатного солнца насекомые и первый выстрел Эгиля. С глазомером у дяди всё было по-прежнему в порядке, так что снежный скорпион поймал стрелу мордой, неловко дёрнул лапками и замер, лёжа на брюхе. Попадание в главный нервный узел — дело такое. Остальные же насекомусы бодро полезли к нам со стороны оазиса, но… их было не шибко-то много. Похоже, мы и правда проредили их поголовье в прошлый раз, а сейчас к нам ползут те, кто занял освободившуюся экологическую нишу. И гибли под стрелами, арбалетными болтами и заклятиями. Наморозили мы плиту метров на пятьдесят от стен, и, хоть та не отличалась выдающейся толщиной, в отличие от той, что была у нас под ногами, всё же хитиновые твари предпочитали не прогрызать её, а двигаться сверху. Пять десятков метров вроде и немного, но, когда по тебе палят, как в тире, бегать очень вредно для здоровья. До стены мало кто добегал, причём больше благодаря выдающейся живучести, чем чему-то другому. Но там, где не справлялись стрелы, отлично работали цепи молний.