Желудок сам собой сжался в комок, меня снова затошнило от её высокого голоса, так что я неловко откланялся и поспешил выйти на улицу, пытаясь разобраться в происходящем.
Зато теперь стало ясно, зачем нужна жилетка под пиджаком, она давала ещё немного тепла. Холодный восточный ветер пронизывал насквозь, принося с собой запахи соли и угольного дыма, но я не один здесь был легко одет. Кто-то из уличных мальчишек даже бегал босиком по ледяной каше, потому что не мог позволить себе обувь.
— Германцы наступают под Верденом! Подробности в газете, подходи, покупай! Один пенс! — надрывал горло мальчишка в кепке-аэродроме.
Я нашарил в кармане мелкую монетку, протянул мальчишке-газетчику в обмен на хрустящую и пахнущую типографской краской газету. Датировалась она двадцать четвёртым февраля, и на первой полосе, само собой, был Верден. Он пока ещё не стал той мясорубкой и символом окопной войны, авторы статьи выражали полную уверенность в том, что немецкая атака будет отбита в ближайшие дни.
Газету я сунул в карман, пригодится. Собственно, меня больше интересовала сегодняшняя дата, а не ход войны, с войной мне и так всё было понятно, она продлится ещё два года, пока у Германии не треснет хребет. Вот чего, а умирать на полях Западного фронта мне не хотелось.
Ирландцев не призывали, ограничивались добровольцами, и на каждом углу висел плакат с усатой мордой, тычущей в тебя пальцем и спрашивающей, отчего ты не в армии, но чувствовала моя задница, что дойдёт и до призыва. Как только ещё пара сотен тысяч молодых парней будут перемолоты беспощадной военной машиной, и королевской армии понадобится свежее пушечное мясо.
Ещё и поэтому я хотел вернуться назад. А не только из-за отсутствия интернета и смесителей в раковине.
Так что я пошёл к набережной, надеясь отыскать тот самый паб, в котором меня стукнули по голове. Шансы были, некоторые из них, по заверениям владельцев, работали едва ли не с двенадцатого века, а тут какие-то жалкие сто лет с небольшим. Лучше бы, конечно, не получать по башке снова, да и вообще обойтись без драк, просто проверить место. Если я оттуда перенёсся через время, то, может, сумею перенестись обратно. Унесённый, блин, ветром…
Глаз цеплялся за знакомые вывески, но я не мог толком определить, откуда я их знаю, то ли видел в будущем, то ли мистер О’Хара посещал эти места. Ни один из пабов, впрочем, не вызвал желания зайти и расследовать обстановку, даже старейший паб Ирландии, «Брейзен Хед». Но я определённо был на верном пути. Вчера я сюда точно заходил.
Наконец, в одном из переулков, когда я совсем продрог, таскаясь по городу в одном пиджаке, я увидел вывеску паба под названием «Дикий Гусь», и сердце пропустило удар. Именно здесь мне вчера и вломили. Причём два воспоминания сливались в одно, вломили тут и Михаилу, и Майклу, так что я решительно толкнул двери паба, погружаясь в атмосферу кутежа.