Обводы «Знамени» совершенно не напоминали обводы мета-корабля, он выглядел, как огромный грузовоз кроуха-лханской постройки — около пятидесяти лет назад в Кроуха-Лхан действительно построили несколько таких гигантов для перевозки руды, но они оказались экономически невыгодны и вскоре были проданы на металлолом. Поэтому ни в одном космопорту на «Знамя» не обращали особого внимания, разве что удивлялись, что кто-то все еще использует это пожирающее варий и топливо в диких количествах медлительное чудовище. По документам мета-корабль Дарва и проходил как рудовоз.
Посторонние, кроме самого Дарва и инженеров тайной верфи во время профилактического ремонта, на «Знамени» не появлялись, а если и появлялись, то только в открытых отсеках, которые по виду являлись отсеками для экипажа грузовоза — ободранными и неуютными. Все остальные отсеки никакая сканирующая аппаратура обнаружить не могла. Вместо них она видела пустые бункеры для руды. А если у таможенных чиновников какой-либо планеты и возникали вопросы, они решались с помощью нескольких сотен галактических кредитов. Туда же, где таможенники взяток не брали, например, в княжество, Дарв просто не совался.
О тысячах покрывающих «Знамя» вероятностных плетений и говорить не стоило — о них знал только сам граф, поскольку накладывал лично.
Однажды, неподалеку от столичной планеты Тиума, на «Знамя» напали свежеиспеченные пираты, думавшие чем-то поживиться. Их за год, прошедший после Великой Войны, развелось в галактике множество. На две их ржавые лоханки хватило одного залпа не самого мощного орудия мета-корабля. Помимо этого с графом случилось немало смешных историй, записи кое-каких из них он не раз пересматривал и от души хохотал.
В общем, Дарв вел жизнь мизантропа, потребности в общении с людьми он не испытывал. Большей частью время уходило на размышления, переосмысление всего случившегося. Сейчас он даже начал понимать, почему Командор столько времени бродил по тысячам миров. И сам следовал его примеру, наблюдая за жизнью вокруг, но не участвуя в ней.
К сожалению, последние события убедили графа, что придется вмешаться. СПД явно шел вразнос, Мара не справлялась с руководством, а Лоех, похоже, самоустранился. Неужели, начал что-то понимать? Хорошо бы. Первым вмешательством стал разговор с ним и Мерхалаком, и просьба, чтобы они остались, поскольку оба собрались уходить из организации. А уж Мара в одиночку развернулась бы и натворила дел.
Дарв знал обо всем, происходящем в СПД, постоянно держал руку на пульсе и в любой момент мог перехватить контроль. На многих ключевых постах остались люди, давшие ему личную клятву верности. Помимо того, в информационных сетях организации сидели на уровне ядра операционной системы тысячи закладок, дающих графу административный доступ в любой компьютер СПД. Мимо него не проходили ни финансовые потоки, ни кадровые перестановки, ни приказы. Правда, анализом происходящего большей частью занимался искин «Знамени», и справлялся с этой задачей неплохо. Конечно, в тонкостях человеческих взаимоотношений он не разбирался, зато в них отлично разбирался сам граф, объясняя искину, на что стоит, а на что не стоит обращать внимание, и как реагировать на то или иное действие, в зависимости от того, кем и в каких условиях оно произведено.