Дело было сделано. Мир богов переписан. Власть перешла к новым хозяйкам.
Видар, наблюдавший за всем этим, скорчил гримасу.
— Ну вот. Теперь тут пахнет удобрениями и моралью. Скукота. Можно, я уже пойду? Мне еще… э… фундамент под сарай поправлять.
Кострома кивнула ему, не отвлекаясь от созерцания своего нового царства.
— Иди, милый. Я скоро освобожусь, и мы поговорим о том, как ты строил глазки местным дамам.
Видар что-то пробормотал про «вечно эти женщины с их избирательной памятью», щелкнул пальцами и растворился в воздухе, оставив после себя лишь запах пустоты.
Я стоял среди преображающегося мира. Внутри была пустота. Не физическая — душевная. Я пришел сюда за местью. За справедливостью. А стал свидетелем… смены декораций. Хитрого, расчетливого переворота, в котором я был всего лишь инструментом, ключом в чужих руках.
Кострома, наконец, повернулась ко мне. Ее лицо было прекрасным и абсолютно чужим.
— Возвращайся, Мстислав. Твой трон ждет. Твой народ. Твоя настоящая битва впереди — с разрухой, с голодом, с памятью о войне. Это — твое. А это… — она обвела рукой цветущие, обновленные чертоги, — это уже мое. Наше. Мы будем присматривать. И поможем.
Она улыбнулась. И в этой улыбке не было ни капли той хитрой девчонки, что целовала меня у ледяного трона. Это была улыбка хозяйки мироздания.
— Спасибо за помощь. Теперь — иди домой.
Рядом со мной открылся портал. В его глубине я увидел знакомые очертания крепостных стен, дымок над печными трубами, суровые лица своих людей. Запахло хлебом, дегтем и снегом. Настоящим снегом. Не навьим.
Я бросил последний взгляд на Кострому и Навку, стоявших вместе — свет и серая тень, новые вершители судеб. На опустевшую, оживающую Правь. На свое отражение в треснувшем, но уже прорастающем мхом мраморе — окровавленное, усталое, но живое.
Я повернулся. И шагнул в портал. Домой. Туда, где боги были далеки, а проблемы — близки и реальны. Туда, где правда измерялась не благодатью, а хлебом на столе и крепостью стен.
Портал закрылся за моей спиной с тихим шелестом распускающихся листьев.
Эпилог
Шесть месяцев спустя
— Объявляю вас мужем и женами!!! –тожественно провозгласил Верховный жрец Верховной богини Костромы. — Скрепите брачный союз поцелуем!!!
Вега — моя первая и главная теперь уже жена. Преданная, любящая и любимая. Наша первая встреча с ней могла закончиться иначе. Но я рад, что оно все так получилось. София — нежная хранительница очага. Случайная встреча в поезде круто изменила ее жизнь и мою. Ну, и Наталья — та, что одной из первых узнала мою тайну и поняла, кто я такой. Не любящая показывать свои чувства. Моя опора. Мы с ней долго говорили после всего, что произошло. Тогда-то она и открылась. А я… Как оказалось, уже давно считал ее своей, просто не понимал этого. Три девушки, теперь уже мои жены — любящие и любимые. Императрицы государства Российского и моего сердца.