Взгляд Неба.
Помощь Просветленной и ее нефритовым пчелам-воспоминаниям.
И, наконец, моя собственная память.
Мой долг, который нужно выполнить.
Мой путь.
Всё это создавало вокруг моей души защитный кокон. Урна не могла просто взять и сожрать меня, как какого-нибудь Практика.
Все события случившиеся со мной — это мой уникальный рисунок души, неповторимый Путь через который я познаю себя. Путь, который защищает меня.
В момент переосознания этого всего меня отпустило.
Не в том смысле, что Урна прекратила свои попытки, нет. Она продолжала. Но теперь я их даже не ощущал. Просто воздействие сошло на нет.
«Ван? Твоя душа как, не скукожилась там? Ты вообще-то прям опасно сидишь. Я понимаю, ты Праведник и все такое…»
Всё хорошо, учитель. Никаких проблем. Неудобства были вначале, но теперь их нет. Я привык.
Бессмертный замолчал.
Я сидел… Смотрел… Размышлял.
Триграммное зрение показало мне то, чего я, может, и не хотел бы увидеть: сквозь ставшие в духовном зрении полупрозрачными стенки Урны я видел то, что находилось внутри. В самом центре вращался медленный водоворот из жидкого света — Эссенции Души. Ее свет переливался всеми цветами радуги, но в нем не было ничего живого. Только концентрированная боль тысяч душ, перемолотых в этой адской мельнице.
И это только центр.
А вокруг нее был целый мир страданий. Десятки, возможно сотни призрачных фигур плавали в молочно-белой субстанции, которая была частью их собственных душ. Еще не эссенция, но уже не совсем душа. Настоящий смерч из искаженных символов Фу крутился внутри, хватая обрывки душ, — воспоминания, эмоции, кусочки личности, — и перетирая их в однородную массу.
Но самое ужасное было то, что процесс этот был бесконечным. Души не умирали окончательно — они растворялись до составляющих, а затем снова собирались, чтобы пережить это мучение заново. Урна питалась их агонией, используя боль как источник силы.
Ты это тоже видишь? — тихо спросил я Бессмертного.
«Да, ученик. Вижу. Приятного мало, и я даже не представляю, что ТЫ тут можешь сделать. Если разрушишь Связь урны с деревьями, скорее всего, ничем хорошим для душ это не закончится. Более того, мне даже кажется, что он просто схлопнется как ларец. Полагаю, этот артефакт обладает подобной возможностью.»
Урна была противоестественным артефактом — зияющей раной в самой ткани реальности. Место, где нарушался основной закон мироздания. Урна не просто притягивала души — она их перерабатывала. А это ломало естественный процесс перехода души в посмертие.В моем прошлом мире смерть была концом. Здесь смерть была не концом, а переходом. Душа покидала тело и отправлялась дальше — либо в цикл перерождений, либо в какие-то иные состояния бытия. Смерть была частью большего процесса — звеном в цепи существования.