— Благодарю тебя, Праведник, — прошептала душа Лю Вэя, и в ее словах была такая благодарность, что сердце мое сжалось. — Три века я ждал этого момента… Три века боли и тьмы…надеюсь, скоро ты отправишь туда и мою семью, и мы соединимся.
Символ Упокоения коснулся души и произошло нечто удивительное. Белое сияние разлилось от моих ладоней, но это был не просто свет — это было тепло прощения, мягкость понимания, покой долгожданного освобождения. Я внезапно осознал, что вкладывать понимание можно не только в Триграммы. Более того, каждый используемый мной Символ должен обладать подобным, иначе он не раскроет своей полной силы.
Душа Лю Вэя засветилась изнутри, становясь все ярче и прозрачнее.
Мир вокруг нас будто замер. Даже ветер утих и травы перестали качаться.
Белое сияние вокруг души становилось все интенсивнее. В нем мелькали образы — храм среди облаков, монахи в простых одеждах, мирные лица, обращенные к восходящему солнцу. Это были воспоминания души о счастливых временах, когда она была живой и свободной.
И душа растворилась как утренний туман в первых лучах солнца. И в этом растворяющемся свете мне почудились смутные очертания — монах в простой робе, склоняющий голову в последнем поклоне.
Я опустил руки и выдохнул. В груди что-то сжималось — не от боли, а от той особенной грусти, которая приходит после того, как ты сделал то, что должен.
Как будто часть меня тоже ушла вместе с этой душой. К Небу.
Я даже перестал чувствовать боль от ран, нанесенных ядом цзянши. Просто сел у его тела, вспоминая как сказанные им слова, так и увиденные в свете души образы.
Могилы родных? Что ж, на ту сторону реки нам все равно придется идти, чтобы уничтожить все остальное, что наделал тут культ Черной Луны. Все жилы. Всех цзянши. И найти все ловушки душ.
Теперь, в свете сказанного, возникал хороший вопрос: а, собственно, кто они такие этот «культ Черной Луны»?
«Ты долго собираешься сидеть, ученик? Думаю, сейчас не время прохлаждаться.»
Да знаю я, знаю. Просто думал обо всем этом…о культе Черной Луны…о цзянши…об этой душе…
«А что думать? Надо быстренько уничтожить жилы и освободить Праведника, не знаю в каком он состоянии, но такой союзник, пусть и ослабленный, нам не помешает. Хоть знаниями поделится. И да…боюсь, что он уже давно не Святой…»
Я это и так понял.
— Ван, а эти штуки нужно собрать? — спросила Хрули, подходя к ближайшему черному кристаллику и обнюхивая его.
— А?
— Осторожнее, — предупредил Ли Бо. — Эти осколки три века находились в соприкосновении с порабощенной душой. В них может быть остаточная боль.