Сначала это была просто небольшая линия, потом еще одна. Каждую черточку в триграмме я знал наизусть. Вот только если в технике это были полноценные прямоугольники, которые сложно создавать, то сейчас я ограничился просто линиями. Тоненькими, как если бы это были простые иероглифы. Если я верно понимаю, суть от этого измениться не должна. Главное — правильное расположение и «написание». Остальное выполнит «сакральная» функция триграмм.
«Ты что это надумал?» — неожиданно спросил Бессмертный.
Да так, триграммками балуюсь . — ответил я и продолжил.
После удержания целых десяти символов в монетном мече, удерживать триграмму должно было быть легко. Ага, «должно»! Вот только не было.
Едва появилась первая, я ощутил, что она сразу обрела «значение» и тяжело повисла в воздухе, и вторую рисовать было уже на порядок тяжелее.
«Ученик, я тебе серьезно говорю — для такого тебе рано! Это может плохо закончиться. Не понимая сути, лучше не прикасаться к таким вещам.»
Ага, учту, учитель. — отмахнулся я и продолжил.
Где-то на пятой триграмме стало сложно и по лбу потек пот, но я продолжал. Если девушка могла, причем не на самой высокой ступени развития, то и я должен. Учитывая, что я еще и делаю урезанную версию.
Через час перед моей ладонью красиво светилось Восемь триграмм и я доводил последнюю черточку.
«Идиот.» — коротко сказал Ли Бо перед тем, как я закончил.
А через секунду…бахнуло. Прямо по мне. Меня отшвырнуло метра на три и протащило по площадке.
В голове шумело, а ладонь горела.
— Ван, ты как? — подскочили ко мне обе лисы.
Ло-Ло подкатила медленно и важно.
— Без неудач не бывает успеха. — обронила она, глядя на мою обожженную ладонь.
— Нормально всё, — взъерошил я шерстку Хрули, а потом и Джинг, — Нормально, лисички-сестрички, просто немного не вышел новый опыт, но ничего. Плохой опыт — тоже опыт.
«Я ж говорил, что ты идиот, и что это не стоит делать.»
Тихо, учитель. — вновь отмахнулся я, — Видели, что могу? Почти получилось.
«Идиот ты, Ван, и не потому, что пробовал нарисовать голой Ци триграмму, а потому, что была ошибка в написании.»
А? — удивился я, — Почему ж вы раньше не сказали?
«А на что тебе своя голова? Потренировался бы сначала на земле рисовать. Как дитя. Такие вещи сначала долго отрабатывают, а потом пытаются рисовать.»
Я вздохнул. Ну кто бы сомневался?
Что сказать, остановило ли это меня? Нет. Только в этот раз я послушался совета Бессмертного и полдня тренировал написание «тонких» триграмм на земле. Вот в этом и крылась моя ошибка — в технике Шага: триграммы были прямоугольники, и у меня перед глазами была четкая тренировочная схема выбитая в камне, а тут всё рисовалось в воздухе.