Повисло гробовое молчание.
Я настолько привык, что этот цветок всегда сам по себе и так часто играет своей маскировкой, что перестал на него обращать внимание. Привык, что когда он куда-то отлетел — это нормально.
— Это косяк, ученик. — обронил через десяток секунд Ли Бо, — Прям крупный…
— Знаю. — вздохнул я.
— И что теперь? — спросил Лянг, — В храм?
— Гони вовсю, — обратился я к панцирю и мы рванули в сторону храма.
Вот уж не думал, что мы туда вернемся так быстро.
Но самое идиотское было то, что когда мы, тратя Ци, примчались к храму и, рассредоточившись, начали звать и искать Лотос…его там не было!
— Этот паршивец куда-то сбежал, — заявил Ли Бо.
И я был с ним согласен. Лотоса не было нигде. Я осмотрел всё с помощью «триграммного» зрения, но не нашел его. Нужно было использовать какой-то другой метод, чтобы найти его. Потерять лотос было нельзя.
Некоторое время назад
Окрестности Храма Восьми Триграмм.
Радужный Лотос был счастлив. Он собрал с этих духовных растений, которые вдобавок были пропитаны Праведной Ци, кучу пыльцы. Он, конечно, отдавал свою в ответ, но главное — он брал и впитывал в себя новую. Он сам не знал, зачем он это делает, у него не было разума как такового, были странные инстинкты, которые скорее напоминали инстинкты животного, а не растения. Сложных размышлений в нем не было. Если он чувствовал, что нужно полететь в определенное место, — он туда летел; если чувствовал опасность — то становился незаметным, причем он никогда бы не смог объяснить как он это делает. Все происходило само. Он знал, что рядом с человеком-Праведником ему хорошо, он чувствовал с ним странную необъяснимую связь и поэтому следовал за ним. Никаких других причин ему не было нужно.
Поэтому когда он ощутил странный зов, то без промедления покинул и Праведника, и других существ. И это несмотря на то, что-то место, где были пчелы и куча духовных растений ему очень нравилось, но зов…это было нечто более важное. Ему он сопротивляться не мог. Он уже однажды ощутил его: когда притащил Праведника в место, где были звездные колокольчики. Их пыльца стала частью его самого, и он чувствовал, что изменился.
Сегодня зов звал его далековато, но он был настолько сильным, что Лотос понимал — там что-то очень ценное. То, ради чего можно проделать этот путь.
Несколько часов подряд он вспархивал и перелетал с одного дерева на другое, с одного куста на другой, с цветка на цветок. Путь его был извилистым и будто бы хаотичным, но он следовал своей цветочной логике.
Чем ближе он был к цели, тем больше его трясло. Такого прежде не было ни разу. Словно каждый его лепесток охватило возбуждение и предвкушение чего-то важного, судьбоносного.