— Пять, четыре, три…
Вслушиваясь в обратный отсчёт, который озвучивал Горский, готовясь ворваться в указанную Зевсом квартиру, я мысленно прокручивал события сегодняшнего дня.
Уйти из больницы незаметно мне не удалось: дед поймал на выходе и, услышав о том, что произошло, не посмел остановить. Но задержал на пару минут, чтобы вколоть обезболивающее и обмотать эластичным бинтом место ранения, ограничивая тем самым движения.
— Это единственное, чем я могу сейчас помочь, — стиснув зубы, цедил он. — Найди её, Ярый, и верни домой. Это совет не врача, а мужика, который поступил бы на твоём месте точно так же. Потом будем разбираться с твоей раной.
— Спасибо, дед. За всё!
— Потом поблагодаришь, если выживешь.
— Куда я денусь. Мне на тот свет ещё рано. Я только-только нашёл своё счастье и упускать его не собираюсь. Так что терпеть вам меня ещё долгие годы.
— Я буду этому только рад. На твоё благоразумие вся надежда.
Чтобы доехать до дома, взять шарфик Дары и Зевса, а потом найти нужный адрес, который я отлично помнил с прошлого посещения, потребовалось около часа. За это время Воронцов не уходил далеко от подъезда, кружа по двору, как ястреб, выискивающий свою добычу. А вместе с ним и зарёванная Мышкина, винившая себя в случившемся. Её буквально на пару минут отвлёк какой-то мальчишка, подскочивший к машине и попросивший о помощи.
— Я не думала, что это подстава. Он же ребёнок, — смахивая слёзы и кусая губы, оправдывалась она перед Горским, приехавшим со мной одновременно.
Впрочем, облажались мы все. Поэтому упрекать её или Демьяна, я не имел права.
Воронцов уверял, что Дара где-то в доме, и причин сомневаться в его словах у меня не было.
— Она не могла куда-то уйти. Я разговаривал с бывшей, стоя к подъезду спиной, но двор просматривался отлично. Она там, Ярый. В одной из этих квартир.
И Зевс помог определить, в какой именно.
— … два, один.
Грохот выбитой двери вернул меня в реальность. Казалось, что прошла целая вечность, но по факту, каких-то пару секунд.
Зевс, вывернувшись из рук Марины, рванул в открывшийся проём первым, мы следом за ним.
Я готовился увидеть головорезов, похитивших Дару. Думал, что это могли быть подручные Колоскова, о которых не знал Горский. Но вместо лысых татуированных мужиков в квартире находилась женщина. Пожилая женщина!
Застыли в шоке мы все. На краткий миг. На долю секунды. Пока Горский не пришёл в себя первым:
— Александра Степановна Эдельман собственной персоной. Давненько не виделись, тётя Шура.
— И ещё бы столько же тебя не видеть, начальник, — усмехнулась женщина, поднимаясь на ноги.