— Когда он окончательно придёт в себя, я обязательно поставлю вас в известность, — обещает Полевой. — Более того, постараюсь направить вызов в город для личной встречи, если у вас получится.
— Хорошо, пусть так, — соглашаюсь. — Это очень правильное решение. Буду ждать вашего сообщения.
Надеюсь, у меня неплохо получается изображать энтузиазм. Всё-таки встречаться со своим отцом, да ещё и в сознании, пожалуй, всё-таки лишнее. Думаю, что определённые изменения в характере сына он заметит быстро. С другой стороны, если учесть, что с ним произошло и что произошло за всё это время со мной, любые изменения вполне себе закономерны. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Отключаюсь.
Снова собираюсь как на войну. Сегодня меня ждут ещё восемь тяжёлых часов. Если повезет, то немного меньше. Выложиться в любом случае придется.
Выхожу в коридор чуть позже завтрака. Народу уже не просто много, а очень много. Смешиваются все параллели Академии: от первого до третьего курса. Ребята сильно отличаются друг от друга, будто совершенно разные люди. При этом никто никого не задевает, все спешат по своим делам.
Наверное, именно так выглядит учебный процесс в постоянном формате, когда студентов в Академии становится больше. Коридоры, ведущие к столовой, заполнены учениками чуть более, чем полностью. Местами приходится проталкиваться.
— Ларион! — слышу голос Олеси неподалеку.
— Привет, Олесь, рад тебя видеть. Что случилось? — Оборачиваюсь.
С девушкой мы в последний раз виделись вчера вечером, но в то же время кажется, что месяц назад. Слишком плотная череда событий отделяет меня от вчерашнего вечера
— Ты не отвечаешь на вызовы по сети, — в голосе девушки звучит беспокойство. — Преподаватели сказали, чтобы мы тебя не беспокоили. В чем дело? Ты в порядке?
— В полном, — отвечаю. — Мне нужно помочь Пилюлькину, и сейчас я некоторое время буду у него. На первые пары не приду по распоряжению директора.
— Ну, если по распоряжению директора, тогда конечно, — соглашается девушка. — Точно всё хорошо? Ты просто какой-то странный, — замечает Олеся. — Словно беспокоишься о чем-то.
Девчонка всегда отличалась внимательностью — ничего не укроешь. Да я, собственно, и не собирался. Единственное — не хочу говорить про дела с Пилюлькиным. Остальное — не такая уж огромная тайна. Можно обрисовать в общих словах.
— У меня небольшие семейные неприятности, — поясняю своё состояние. — Мне только что звонил юрист.
— Тот, с которым ты встречался в городе? — уточняет Олеся.
— Да, он, — подтверждаю. — Вообще не ждал от него звонка.