Девчонка справляется наравне с целителями. Нашей группе от этого только лучше. Надо бы потренировать Аглаю в этом направлении.
Все смотрят, как глиф целительства работает с поверхностными ранами. Олеся закрывает моё ранение со второго раза. Встаю на ноги, и мы оба поднимаем руки. Быстрее, чем половина аудитории.
— Кто закончил, можете идти на обед, — объявляет Пилюлькин. — Считайте, это ваш бонус.
— Мне кажется, мы неплохо сработались, — говорит мне Олеся и улыбается.
Мимо проходит Аглая и, как обычно, закатывает глаза.
— Думаю, да, — соглашаюсь с девушкой. — Олесь, возьмешь на меня порцию? Мне к завхозу надо…
— Ларик, иди спокойно, конечно, возьму, — с понимание отзывается девчонка.
Германыч просил зайти во время обеда, так что проигнорировать эту просьбу не могу.
Дохожу до складов.
— Афанасий Германович! — зову мужика и негромко стучусь.
Дверь тут же открывается.
— Привет, студент, — нервно улыбается завхоз. — Всё готово. Молодец, что зашёл прямо сейчас.
По обилию новых ящиков понимаю, что дирижабль уже пришёл. Странно, но меня пока никто не беспокоил. Афанасий Германович следит за моим взглядом и поясняет:
— Да, следаки прилетели, сейчас общаются с директором. Ты пока не переживай. Тебя вызовут по результатам совещания.
— Держи, — протягивает небольшую коробочку.
Открываю. Внутри не вижу ничего даже близко похожего на сердце леса. Там лежит тёмно-зеленый, очень глубокий, полупрозрачный кристалл размером с ладонь. По всему периметру выгравированы письмена на непонятном языке. Сам кристалл облечен в металлическую серебряную оболочку. Скорее всего, она выполнена из серебра прорыва. Берусь за тонкую цепочку.
— Запомни, цепочка почти неразрушима, — поясняет Германыч. — Забираешь и вешаешь себе на шею, под одежду. Камень обязательно должен прикасаться к твоей коже. Всегда, — заостряет внимание завхоз.
— Его нужно как-то активировать? — уточняю.
— Нет, ничего не нужно. Ни бить, ни капать, — качает головой Германыч. — Первый, кто касается кристалла телом, сразу же активирует его. Следовательно, становится его единственным хозяином. Передавать и отдавать бессмысленно. Он не будет работать на другом теле.
— Получает, он теперь навсегда мой? — задаю вопрос.
— Да, — кивает завхоз. — Таков этот кристалл. Привязывается к единственному владельцу и до смерти будет твоим. Как он поймет, что ты умер, не знаю и знать не хочу. Могу сказать, что только после этого его возможно привязать к другому человеку. Сам понимаешь, что знать об этой штуке никому не надо. Не трепись.
— Потому что много кто захочет его перепривязать… — догадываюсь.