Вижу, как скисает Игнат, а потом он достает из-за спины руку, и я вижу, как на маленькой ладошке переливается мой браслет с бриллиантами.
– Я подумал, что подарю это. Ты же его совсем не носишь.
Улыбнувшись, обнимаю сына.
– Я ношу. Только на приемы, на которые мы ходим, когда вы с Майей уже спите.
– Привет, – к нам подходит Гордей и, наклонившись, целует сначала меня, а потом – Игната в макушку.
– Я сейчас, – говорит сын и, сорвавшись с места, несется в дом.
Гордей устраивается на кресле рядом. Берет мою руку и, поднеся к своему лицу, скользит по пальцам губами.
– Что случилось?
– Игнат решил подарить девочке мой браслет с бриллиантами, – улыбаюсь и пересказываю наш с сыном разговор.
– А вчера он спрашивал меня, как мы с тобой познакомились, – усмехается мой муж.
– И что ты ответил?
– Что встретил тебя на приеме, который сам же и устроил. Что ты была настолько ослепительна, что на следующий день я пригласил тебя на ужин, а через два дня мы полетели в Италию, где прожили целый месяц. А по возвращении поженились.
– Надеюсь, ты упустил информацию о том, что из Италии мы уже прилетели с Игнатом в животе?
– Само собой, – усмехается Гордей.
Он пересаживает меня к себе на колени и целует шею. Его рука скользит по моей талии чуть выше. Она в считанных миллиметрах от груди, и я замираю от трепета, который испытываю каждый раз, когда Гордей касается меня.
– Скоро Хэллоуин, – напоминает он. – Хочу снова устроить прием в особняке.
Отстраняюсь и смотрю в глаза мужа.
– Я как раз купила новую маску, – отзываюсь хриплым голосом. Гордей облизывает губы.
– Тогда не показывай ее до приема, – говорит он тем самым голосом, от которого волоски на всем теле встают дыбом. – Хочу поймать тебя в темной комнате нашего особняка и…
Его губы касаются уха. Я едва ли слышу, какие обещания он шепчет, потому что кровь шумит в ушах так, что я практически глохну. Зато во всем организме она закипает и начинает бурлить, несясь по венам с такой скоростью, что перекрывает мне кислород.
Я пойду на тот прием. Еще ни разу их не пропускала. И с радостью попаду в горячие объятия самого загадочного из мужчин, чтобы снова и снова кричать от удовольствия.