Я была уверена, что он мне поверит, что примет мою сторону. Он должен.
– Я не буду никого ждать, бесстыжая! – не сбавляла оборотов Марина Рудольфовна. – Это предательство должно быть наказано. Хотела слить нас конкурентам? Отвечай!
– Да что вы такое говорите! Я бы никогда…
– Значит так! Слушай сюда внимательно, девочка! Собирай свои манатки и вали отсюда на все четыре стороны! Чтобы духу твоего здесь не было! Или я тебя посажу за воровство и шпионаж.
– Я хочу поговорить с Виктором Павловичем! – настаивала я.
– Да что с ним говорить? Не позорься, Уварова. К тому же Виктору некогда разбираться со всякой шелупонью. У него свадьба через две недели.
– Как свадьба? Какая свадьба? С кем?
– А ты догадайся, идиотка.
О, догадаться было нетрудно. Теперь я понимала, к чему были эти разговоры на собеседовании о личной жизни босса.
Эта новость казалась мне бредовой. Этого просто не может быть. Витя должен объясниться со мной.
– Я жду ребёнка от Виктора. Нам ни к чему сейчас подобные скандалы. Я оставлю наш секрет втайне, если ты пообещаешь навсегда избавить нас от своего гнилого общества.
Я ушла тихо, без скандала. Марина Рудольфовна была права: зачем раздувать никому не нужную тяжбу, если я сама не хочу больше работать в этой фирме?
Обвинения в воровстве и шпионаже были ничто по сравнению с болью от предательства Виктора. Он изменял своей беременной невесте со мной. Какой же жалкой и ничтожной я себя почувствовала в тот момент.
Я была просто набитой дурой, когда думала, что у него ко мне чувства, что намерения у этого мужчины самые серьёзные. Виктор просто развлёкся со мной, пользуясь своим положением. Взял то, что я сама ему отдала по своей наивности.
Моему горю не было предела. Все мои мечты о хорошей, денежной работе, помощи родителям, карьере дизайнера в солидной фирме разбились об эгоизм Соболева. Я уже не говорю о своём растоптанном сердце и поруганной девичьей чести.
Тогда мне казалось, что моя жизнь закончена, что будущего для меня не существует, но буквально через пару дней я узнала о том, что жду ребёнка.
Насмешка судьбы, не иначе. Конечно же, речи о том, чтобы сообщить Виктору о беременности, и быть не могло. Зачем ему какой-то нагулянный ребёнок, если его будущая жена вскоре подарит ему желанного наследника?
Об аборте у меня и мысли не возникло. Я просто не могла помыслить о том, чтобы убить ни в чём не повинного ребёнка. Это же мой малыш, частичка меня, плод любви.
Моей любви.
Пусть Виктор меня просто использовал, но мои чувства к нему были самыми что ни на есть настоящими.