– Нет! Ты меня не слышишь? Не хочу тебя видеть! Ты мне не нужен! – не думает, что летит из её рта, и меня начинает бесить это.
Хватаю её, разворачиваю к себе лицом и прижимаю к стене. Она бьёт меня руками, отбивается. Хватаю их и поднимаю над её головой, фиксируя к стене.
– А теперь скажи мне в глаза! – приближаюсь лицо к лицу. – Скажи, твою мать! – свирепо кричу ей в губы. – сердце отбивает барабанную дробь.
Вика тяжело дышит, смотрит то в глаза, то на губы, и упорно молчит.
Я прижимаюсь к её лбу своим и прикрываю глаза:
– Ты даже не представляешь, какое облегчение я испытал, когда узнал, что мы не родные. А когда отец запретил тебе рассказывать, чуть с ума не сошёл. Вован крутился рядом с тобой, а я ничего сделать не мог. Вика, прости меня! – выдыхаю признание.
– Я хочу побыть одна. – опускает глаза вниз. – Дай мне время.
– Сколько? – мне хреново от её решения, я не хочу её отпускать.
– Не знаю. Отпусти! – вырывается из моих ослабших рук, хватает чемоданы и уходит.
Подхожу к окну и вижу, как она идёт по дорожке, выходит за ворота. Там уже стоит такси. Таксист грузит чемоданы в багажник, а Вика садится на заднее сиденье и закрывает дверку.
Такси трогается, а внутри меня образовывается пустота. Первый порыв ехать за ней. Останавливаю себя. Пусть побудет одна. Если у неё есть чувства, она вернётся. Надеюсь, что она не успеет наделать глупостей.
Телефон в кармане завибрировал:
– Да, Вован.
– Надо поговорить. Приезжай, я дома. – и отключается.
Ещё и Вован! Твою мать! Как всё достало!
Как думаете, правильно поступил Игнат, отпустив Вику?
Вика
Такая хандра напала. Всё пофиг. Утром встаю, умываюсь, пью кофе, иду к маме. Мы много разговариваем, она рассказывает о жизни с моим настоящим отцом. Вспоминает его с улыбкой на лице, даже после того, что он натворил. Я не могу принять её безумную любовь к изменщику, но и не спорю. Эти воспоминания для неё как что-то прекрасное, когда она по-настоящему была счастлива.
Ведь она и правда больше никогда и не любила так сильно. Я не могу её винить, не вправе осуждать. Это её жизнь, жаль, что короткая.
Вечером, приходя от мамы, я ложилась на кровать, обнимала подушку и рыдала. Телефон я забросила с самого приезда домой. Знала, что будут звонить, допекать. А я хотела тишины.