— Вот ты где, — положила руки на широкие плечи, заглядывая в ноутбук, стоявший на коленях Марата. Я ему скинула на почту прейскурант мюнхенской клиники. Муж был достаточно практичным и в силу профессии не сильно склонным к сантиментам. Марат говорил, что мы пытались остановить мельницу в разгар урагана, поэтому должны быть готовы, что крылья вырвет с корнем. Но я не могла отступить.
— Я с ними тоже списался, — вскинул голову муж, активно что-то набирая в телефоне, — у них за отдельную плату сопровождение, круглосуточная сиделка, переводчик, в общем, полный фарш.
Я устроилась в плетеном кресле рядом, помахала детям, игравшим с маминым красавчиком корги по имени Ленин. Папа сидел в каталке и негромко посмеивался. Дети хорошо на него влияли, с ними он оживал.
— Я, наверное, с ним полечу в Германию, — поделилась планами. — Мне будет приятно, если ты будешь со мной.
Да, я помнила, что мы собирались в отпуск. У нас лежали билеты в Доминикану и оплачено роскошное бунгало на берегу, но…
— Я себе отпуск как-то иначе представлял, — криво усмехнулся Марат. — Поль, — повернулся ко мне, за руку взял, наши пальцы переплелись, — я едва выбил эти две недели. Одна уже заканчивается. У меня работа.
— У меня как бы тоже, — внутри разгорались недовольство и обида. Это ведь мои родители. Мой отец. Они никогда и ни в чем нам не отказывали, освобождали целое лето, беря на себя наших детей из года в год. Двойняшки у нас не подарок: им по девять, третий класс, оба характерные, упертые козероги. — Лети один в Доминикану, — предложила, но понимала, что съем его, если согласится. Он тоже это понимал.
— Хер ли мне там делать одному? — недовольно буркнул, но руку мою продолжал держать. — Поль, поехали, а? Отдохнем вместе, потом приедешь и займешься Германией. Это же все не быстро. Неделей раньше, неделей позже.
— Я мыслями вся здесь. Ну куда мне ехать? Я переживаю. Папа тоже не хочет, чтобы мы тратились на него. Если меня не будет, он просто махнет рукой на лечение.
У родителей осталась трехкомнатная квартира в Москве. В случае чего ее можно было бы продать, но родители настаивали, что это наследство внуков. Они все для нас. Я просто не могу сейчас веселиться. Морально переключиться не получится. Мне нужно папу устроить, все организовать максимально быстро. Я ведь тоже работала и не могла пропасть надолго. У меня пациенты, сотрудники, отчеты.
— Тогда я в Москву вернусь. Работы много. У меня по нескольким делам суды.
— И свободное время с нами не проведешь?
Неделя же осталась…
— Посмотрим, — нехотя ответил и поднялся. — Иль, пасуй мне! — поднял руку. Лиана тоже сорванец и вписалась в футбол вместе с отцом и братом.