– О, боже! Лучше бы я этого не слышала! – толкаю его в грудь, пытаясь выпутаться из крепких рук.
Не дает, наоборот прижимает ближе, вдавливая в свое горячее сильное тело, целует в шею. Жмурюсь от того, как мне хорошо, дышу, уткнувшись носом в спортивную кофту. Это каких-то два параллельных диалога между нами. Вербальный и нет. И второй гораздо чище, ярче, откровенней. Слова лишь ширма, позволяющая сохранить хоть толику границ, заслонов, приличий.
– То есть вообще не допускаешь мысли, что сейчас он мог бы так же поступить? – шепчу, не отрывая лица от Сашкиной груди. Где-то прямо под моими губами за тканью, кожей, ребрами быстро колотится его сердце, – Может у него просто были сильные чувства? Была любовь, м? А ты просто непробиваемый черствый чурбан!
– Чувства… – хмыкает Сашка хрипло, зарываясь носом мне в макушку и нюхая волосы, – Кис…
Обрывает себя на полуслове. Я тоже молчу, прикрыв глаза. Покачиваемся чуть-чуть, обнявшись.
– Кис, – шепчет Саша едва слышно через несколько секунд, – Тех чувств, что я сейчас испытываю, импульсивному человеку было бы вполне достаточно для того, чтобы сделать то, о чем ты говоришь.
Щеки вспыхивают от в миг прилившего жара. Распахиваю глаза, уставившись на логотип на его кофте.
– Ты про что именно?
Нет, я прекрасно поняла, о чем он. Но хочется слушать. Еще и еще. И прямо, а не вот так… Пусть нормально скажет!
Но Сашка только смеется опять, зацеловывая меня.
– Ли-и-из, – угорает, – да вы не киса, Лизавета, вы- лиса.
Наклоняется к самому моему уху и начинает щекотно сладко нашептывать, гладя по спине все ниже и ниже.
– Хитренькая, очаровательная, хищная лисичка. С пушистым рыжим хвостом и манящей киской…
У меня лицо от подобных характеристик вспыхивает так, что, кажется, я готова освещать им пару соседних вагонов.
Теряюсь настолько, что в ответ выпаливаю ломким голосом совсем невпопад.
– Мне кажется, я в тебя влюблена.
18.2
Вечерний Питер встречает нас мокрым снегом и густыми сумерками. Сашка крепко держит мою руку в своей, пробиваясь сквозь неорганизованную вокзальную толпу. Мой дорожный чемоданчик жалобно стучит маленькими колесиками по слякотному тротуару, не поспевая за его размашистым шагом. Я же покорно почти бегу следом, ни на что не жалуясь. Внутри штиль как после долгой истерики, и лишь три слова плескаются на гладкой поверхности моей оглушенной души.
Я тебя тоже…
Я испытала такой взрыв счастья в ту секунду, что до сих пор отойти не могу. Реальность извне словно поблекла, не выдерживая конкуренции с моими внутренними ощущениями.
Он в меня тоже…