— Правильный вопрос, — одобрил он. — До тех пор сидим тихо и не привлекаем внимания. И готовимся. Нам нужен стартовый капитал.
Он кивнул в сторону мешковины, где, как оказалось, лежали украденные им драгоценности.
— Аристократы ужасно небрежны со своими вещами. Особенно когда готовятся выдать кого-то замуж. Наверняка здесь есть ещё что-нибудь ценное. Осмотрись. Нам пригодится всё, что можно быстро продать.
Я кивнула и принялась за дело. В комнате царил полумрак, но мои глаза уже привыкли. Я открыла массивный комод. Внутри лежало несколько платьев из дорогой ткани, но брать их с собой было глупо. А вот на туалетном столике стояла шкатулка. Я открыла её. Внутри на бархатной подкладке лежало несколько колец и пара тяжёлых серебряных гребней. Не раздумывая, я сгребла всё это и сунула в потайной карман на юбке своего платья, который я сама пришила на случай непредвиденных расходов. Как в воду глядела.
Мой взгляд упал на камин. Рядом стояла тяжёлая кованая кочерга. Инстинктивно я потянулась к ней. Неплохое оружие на всякий случай.
— Собираешься пробить себе дорогу к свободе? — раздался сзади сухой голос Яспера. — Элегантно, но шумно. И тяжело. Брось её. Давай придерживаться более тонких методов. Наша сила в скорости и скрытности, а не в грубой силе.
Я с неохотой оставила кочергу в покое. Он был прав.
Мы закончили сборы. В моих карманах теперь лежало небольшое состояние. Яспер снова забрался в свою клетку и прикрыл дверцу, чтобы никто ничего не заподозрил. Я села на пол рядом с ним.
План был. Безумный, рискованный, почти самоубийственный, но это был план. Впервые за последние несколько часов у меня появилась цель. И крошечный, едва заметный лучик надежды.
Мы сидели в тишине, прислушиваясь к каждому шороху за дверью. Время тянулось мучительно медленно. Я думала о предстоящей церемонии, и моё сердце сжималось от страха. Яспер, казалось, был совершенно спокоен. Он устроился в клетке и с самым невозмутимым видом принялся вылизывать свою пушистую рыжую шерсть.
Казалось, мы уже вечность сидим в тишине. Время превратилось в густой, вязкий кисель, в котором тонули минуты и часы. Я думала о предстоящей церемонии, и ледяные пальцы страха сжимали моё горло. Снова идти к алтарю. Снова быть в центре внимания, чувствуя себя товаром на витрине. От одной этой мысли к горлу подкатывала тошнота.
Яспер, напротив, казался абсолютно невозмутимым. Он тщательно, с видом знатока, вылизал свою пушистую рыжую шерсть, затем свернулся в идеальный клубок и, кажется, задремал. Его спокойствие действовало на нервы, но в то же время странным образом успокаивало. Хотя бы один из нас был уверен в успехе нашего безнадёжного предприятия.