– Теперь он пьяный по твоей вине! Царица! Царица!
– Один лишь… че-то там по спине-е-е-е…
– И где-то там… раствориться-я-я…
– И, веселей, парни! – подначивает, судя по голосу, Давид. – Мальчик поплыл! Оп! Мальчик попал! Оп! А как он стесняется-я-я, а как целуется-я-я!
Я высовываю нос из своего укрытия. Оля хватается за телефон, врубая камеру. Она уже не скрываясь, пялится на парней, сгибаясь от смеха пополам.
Я тоже взрываюсь диким хохотом, рассмотрев открывающуюся взору картинку. Стоят, красавцы, едва держась на ногах! Рус перед ними. Больше всех старается. Так сказать, поет на серьезных щах! Давид и еще двое незнакомых мне мужчин чуть позади, закинув руки друг другу на плечи. Эти идиоты действительно умудряются танцевать! Вскидывая ноги, подпрыгивая и тут же шатаясь, изображая что-то больше похожее на кавказские народные танцы.
Поют, герои, и тут же ржут, путая и забывая слова. Перекрикивая музыку и параллельно переругиваясь. Это выглядит так мило, но так ужасно! На меня же теперь вся многоэтажка будет косо смотреть! Кошмар!
Но почему тогда я улыбаюсь, как дурочка? Почему мне так приятно, оттого что эти ненормальные разбудили всех соседей и, совсем не стесняясь, позорятся на глазах у десятка, если не сотни людей?
– Мы будем тормозить этот цирк? – отсмеявшись, спрашивает Оля, когда ребята заходят на второй круг ада. – Или подождем, пока они нам весь репертуар Асти не исполнят?
– Боюсь, у меня не хватит денег, чтобы потом внести залог и вытащить их всех из обезьянника. А судя по ору в соседних окнах, кто-то уже вызвал доблестных стражей правопорядка.
– Поняла. Ща я этих раненых чаек разгоню! – откладывает телефон Оля.
Я отхожу в сторону, кусая губы, сдерживая довольную улыбку.
Подруга отдергивает штору и открывает окно, воинственно прокричав:
– А ну харе скулить, коты мартовские, весна давно закончилась!
Музыка внизу замолкает.
Виснет напряженная тишина, и следом:
– Твоя?
– Окно мое, баба нет…
– Уважаемая, а Аня выйдет погулять? – выдает один, и все четверо начинают гоготать.
Мы с Олькой переглядываемся. Она силится снова не заржать. Я прикрываю лицо руками. Господи, им что, по пятнадцать лет? Они еще и имя мое на весь двор прославили. Ну что за… рогатые!
– Аня выйдет только замуж! “Гуляйте” других дурочек, – кричит Олька.
Я охаю и легонько заезжаю ей ладонью по заднице.
– Ты что творишь?! – шиплю, стиснув зубы.
– Цыц! Сватаю тебя. Не отсвечивай!
– Оля!
– Королева, выходи за меня! – слышу крик Руслана, откровенно заплетающимся языком. – Я готов замуж… тьфу! То есть жениться! А-а-ань! Ань, выходи, а?!