— И вы сейчас здесь, чтобы нанести эту краску на меня? — спросила она устало.
Служанки утвердительно кивнули.
Неужели она согласится на подобное? Хотя, стоило признать, задумка была интересной. На одну ночь темные и светлые могли перестать быть врагами. Могли превратиться в один народ.
Вряд ли многим из ее лордов и леди эта идея придется по душе. Но у них тоже нет выбора.
Девушка покачала головой. Было ясно, что отказаться не получится.
— Уйдите, — выдохнула княгиня, уловив недоуменное переглядывание прислуги. — Уйдите, я сделаю все сама! — воскликнула тогда она, теряя терпение.
— Хорошо, госпожа, — поклонились обе. Но затем та служанка, что была с кубком, уверенно вышла вперед. — Однако, мы не можем уйти, пока вы не выпьете напиток. Он изменит ваш голос на всю ночь. И вас станет невозможно узнать.
Эленика опять вздохнула. Взяла протянутый кубок и залпом осушила. Напиток напоминал забродивший компот. А в следующий миг горло будто замерзло, отзываясь легким покалыванием.
— Так и должно быть?.. — только и успела спросить она прежде, чем изумленно ахнуть. Ее собственный чистый высокий тембр стал гораздо ниже. — Это… Ничего себе…
Держась рукой за шею, она не переставала удивляться.
— Идите, дальше я сама, — повторила княгиня чужим голосом.
Девушки поклонились, пятясь спиной к дверям. И через миг уже оставили её одну вместе с горшочком краски.
Довольно долго княгиня не могла прийти в себя, свыкаясь с мыслью, что придется гулять под луной, не узнавая никого вокруг. А вдруг ее кто-нибудь пригласит на танец? А вдруг под краской она не сможет узнать темного? А что, если она не узнает самого Дариэна Астарда?
Эта мысль отозвалась напряженной тяжестью в груди.
И вдруг девушка услышала голоса за стеной. Похоже, повелитель Кровавого заката явился в особняк…
Сердце молодой княгини пропустило удар. С тех пор, как он оставил ее одну после той странной ночи на дне озера, что-то внутри девушки словно перевернулось. Непонятная тоска каждый день сдавливала грудь, не давая дышать. Она вспоминала его осторожные движения, немного замедленные толщей воды, легкие касания так похожие на трепетную ласку влюбленного. Вспоминала, как звучало ее имя, произнесенное его завораживающим голосом: «Элен…»
Никто, кроме отца, не звал её так. Она этого очень не любила. Но вот, почему-то из уст правителя Кровавого заката имя звучало так… приятно. Так ласково… Хотелось прижаться к мужчине сильнее, потереться щекой, обернуться в тепло, которое, словно плащ, окутывало ее возле него.
Конечно, все это — глупые фантазии. Эленике не хотелось об этом думать, но мысли каждый раз возвращались к его глазам, горящим лавой Ашхара. Глазам, которые больше не были насмешливыми и дерзкими. Которые смотрели на нее… иначе.