– Дима, там трасса! – выкрикиваю сорванным голосом.
– Все нормально будет! – рявкает он. – Марта, держи машину ровно!
– Может, дернуть ручник?
– Нет! Не трогай его! Мало ли что сделали с машиной! Просто ничего не нажимай и держи тачку ровно. – Короткими толчками Диме удается притормозить мою машину. – Вот теперь можешь поднять ручник!
Дергаю за рукоятку, и машина еще по инерции тащится вперед пару метров, пока наконец не останавливается. Дима тоже тормозит почти у самого выезда на трассу. Вылетает из машины и несется ко мне. Распахивает пассажирскую дверцу и вытягивает меня на улицу. Хватает за талию и так сильно вжимает в свое тело, что мне становится нечем дышать.
– Девочка моя, – выдыхает он.
Я чувствую, как в его груди бешено колотится сердце. Точно так же, как и в моей. Я просто задыхаюсь от того, как много эмоций и чувств сейчас клокочет внутри меня.
– Жива? Все нормально? – спрашивает он, отстраняясь.
Я киваю, но не могу выдавить из себя ни слова. Задыхаюсь и судорожно втягиваю воздух.
Подняв меня на руки, Дима несет к своей машине. Усаживает на пассажирское сиденье и достает из бардачка бутылку воды. Открутив крышку, передает мне, а сам берет с панели телефон и, набрав какой-то номер, прикладывает аппарат к уху.
– Славик, привет. Ладыгин. Срочно нужен эвакуатор забрать машину с дороги. И надо выяснить, что с ней не так. Не сработали тормоза. Слав, плачу двойной тариф, надо прямо сейчас. Я скину геолокацию. Спасибо.
– Это Михайлов, – произношу тихо, пока Дима скользит пальцем по экрану своего телефона.
– Что, малыш? – спрашивает, не поднимая головы.
– Это Михайлов сделал. Мой муж. Это он что-то сделал с машиной.
– Почему ты так решила? – Дима поднимает голову и смотрит на меня, убирая телефон в карман.
Я рассказываю ему, как моя машина попала к его дому, и губы Димы поджимаются. Он снова достает телефон и набирает какой-то номер.
– Алиса, будьте готовы послезавтра выпустить в эфир то, что я вам передал. Я добавлю еще, но завтра. Хорошо, спасибо. Доброй ночи.
– Дим, что происходит? – спрашиваю, еле живая после пережитого. Голова раскалывается так, что изображение перед глазами расплывается.
– Все обсудим позже. А сейчас пей воду.
Я пью. Покорно кладу голову на подголовник и пью, пока Дима поглаживает мою коленку и выглядывает на дорогу в ожидании эвакуатора.
– Прости меня, – произношу, и Ладыгин переводит на меня взгляд. Смотрит внмательно, а в его глазах плещется столько боли, что мы едва ли можем прямо сейчас вместе ее переварить. – Я поступила как идиотка. Надо было прийти к тебе и все рассказать, как есть. Но я была так зла на тебя, – добавляю устало.