«Это была колыбельная по вашим заявкам, — шепнула бесстыжая девчонка, легким ветерком скользя где-то внутри головы и тела. — Спи, мой принц. Пусть тебе приснится наша встреча…»
«Ты не богиня, ты демон-искуситель», — чуть ли не всхлипнул я, чувствуя, как в истоме тяжелеют веки.
«Спи, мой принц… засыпай. Приятных сновидений!»
Кристина
Мне раньше не снились сны. Вообще. Даже когда я была сама собой, цветные картинки не особо любили посещать мою голову во время отдыха. Не знаю почему, проблем с засыпанием у меня не было, я могла уплыть в царство Морфея в любой момент, когда меня не дергали. Лежа, сидя, даже стоя один раз заснула после двух суток сложных переговоров, во время которых нельзя было отвлечься больше чем на десять минут и в туалет разрешалось сбегать только вслед за шефом.
Но мне так хотелось, чтобы Вейшенг увидел меня хотя бы во сне! Меня настоящую, а не смайлик с высунутым языком, который я научилась ему показывать внутри головы.
И когда мы дружно поплыли на волнах выделившегося в его мозгу мелатонина, сама не поняла, как вдруг обнаружила себя сидящей все в той же комнате на кровати рядом с моим принцем. Только вот сейчас он выглядел совершенно по-другому.
В смысле он по-прежнему был голый. Но без одеяла. И без маски с шапочкой. И смотрел на меня полными какого-то почти животного желания глубокими черными глазами. Настолько темными, что радужка буквально сливалась со зрачком, образуя настоящий омут, который затягивал меня все глубже и глубже.
Еще бы он не смотрел, кстати… я ведь тоже была полностью обнажена. И без ложной скромности хороша, как сказочная… эта самая. Демоница-искусительница которая, я забыла, как она называется в западной культуре, да это было и неважно.
— Кристи? — Голос Вейшенга звучал непривычно глухо, а еще стал ниже на пару тонов. Отчего казалось, что каждый звук буквально ласкает слух. Никогда не думала, что настолько утону в мужчине, что буду млеть даже от каждого звука, который он издает.
— Да, мой принц? — Я улыбнулась, убирая за ухо рыжевато-каштановую прядь. Волосы в прежней жизни у меня были такими же: густыми, непослушными, чуть вьющимися. Вечно норовили встать дыбом, вместо того чтобы «стекать соблазнительной волной». Но сейчас мне в себе все нравилось, даже привычный бардак на голове.
И похоже, не только мне…
— Какая ты… — Вейшенг смотрел так, будто видел перед собой воплощенную эротическую мечту и вот сейчас ка-ак бросится, чтобы схватить, поймать и не отпустить! И мне это безумно нравилось. Одно лишь понимание, что я настолько желанна, сносило все тормоза и запреты.