Денор сделал шаг ближе.
Наклонился чуть к моему уху. Голос — хриплый. Слишком близко. Обжигающе.
— Я всё ещё хочу сорвать с тебя это чёртово платье.
***
Утром мы поехали в клинику.
В дороге было тихо. Тишина между нами теперь была другой. Уже не отстранённой, но и не близкой. Но колебалась от любого движения, от взгляда, от случайного касания пальцев, когда он протягивал мне кофе у заправки.
Врач сказал, что всё в порядке. Что состояние стабилизировалось, и сейчас динамика идёт в лучшую сторону. Я кивала, слушала, отвечала коротко, но всё время чувствовала на себе взгляд Ашера.
После приёма мы решили, что пора возвращаться. Теперь мы спокойно могли обследоваться у врача, у которого были изначально дома. И к тому же, моя тоска по детям к этому моменту уже была абсолютно невыносимой. Я очень хотела скорее увидеть их и прижать к себе.
Путь занял почти весь день. Мы ехали долго, с остановками — в основном ради меня, когда хотелось кофе или а туалет. Я старалась не засыпать в дороге, держалась за ремень безопасности и смотрела в окно. Иногда Ашер бросал на меня быстрый взгляд, но не спрашивал, как я. Как будто сам чувствал, что все хорошо.
Чем ближе мы подъезжали к городу, тем отчётливее становилось ощущение, будто что-то замыкается. Закрывается круг. Как будто та тишина, которая была между нами, должна была закончиться вместе с этой дорогой — и на её месте возникнет что-то другое. Но что именно — я не знала.
Я предупредила отца заранее, что вернусь вечером. И знала, что дети будут ждать. Даже несмотря на поздний час.
Даймон не из тех, кто засыпает спокойно, если я не рядом.
А Клэр обычно дремлет на диване до последнего, уткнувшись в игрушку.
Когда мы подъехали к дому, свет в окнах уже не горел.
Я почувствовала, как заныло внутри. Будто бы стоило оказаться рядом, как я ощутила, что тоска по детям стала еще более мучительной.
Ашер заглушил двигатель. Вышел из машины, обошёл её и открыл мою дверь, как будто это уже вошло в привычку. Я только вышла — и тут же увидела, как из-за двери высунулась крохотная голова.
— Мама?
Голос. Удивлённо-уточняющий.
Я подняла взгляд.
Даймон стоял босиком на крыльце. В пижаме, с взъерошенными волосами, и в руках держал своего потрёпанного игрушечного енота. Свет из коридора падал на него и было видно сонный взгляд.
Сердце затрепетало в груди.
— Вы поздно, — сказал он с важным видом. — Я уже почти начал не ждать.
Я быстро подошла, присела и обняла его. Он позволил. Не бросился в объятия, но прижался — лбом к моему плечу.
— Я соскучился, но не показывал этого, чтобы Клэл меньше глустила, — буркнул он.