— Позже я пошла вернуть ветровку. Притащила её и решила — оставлю в раздевалке спортзала. Думала, он увидит и заберёт. Я не думала, что он там будет. Но он вышел из душа в полотенце. Я застыла. Хотела уйти, отдать и уйти. Но вдруг свет вырубился. Дверь захлопнулась. Мы остались заперты в темноте — вдвоём.
Я ощутила, как воздух в комнате потяжелел, но все равно продолжила:
— Я… мне стало плохо от темноты, — выдавила я. — Я начала паниковать. Он взял меня за руку, чтобы я не упала. Включил фонарик, позвонил друзьям. Дверь открыли. Мы вышли. Ничего больше не было.
На некоторое время в комнате повисла тишина и в ней я почему-то чувствовала себя жутко нервозно.
— Ты злишься на меня? – нервно спросила.
— На тебя — нет, — Ашер еле заметно качнул головой. — Я злюсь на себя за то, что довел тебя до такой степени, что ты боялась рассказать мне даже что-то такое.
Я очень медленно выдохнула, затем задержала дыхание, когда почувствовала, что Денор сократил между нами расстояние. Его ладонь легла на мой затылок и наши губы оказались в миллиметрах друг от друга.
— Я найду его, — сказал тяжело.
— Ашер, не нужно. Это уже было давно и…
— То, что это было давно, не меняет того факта, что кто-то держал у себя твое нижнее белье и рассказывал всем о том, как сладко тебя трахал.
Я пыталась что-то возразить, остановить его, но не успела: он схватил меня за талию и плечо, и я почувствовала, как воздух исчезает. Его руки были железными, но в них не было мягкости — только решимость удержать, не отпустить, не дать уйти.
— Ашер… — слово сорвалось с губ с привкусом ужаса и надежды одновременно.
— Тише, — прорычал почти по-животному. — Сегодня ты со мной.
Он поднял меня, и в одно мгновение мир повернулся. Все произошло быстро. Матрас прогнулся, и я оказалась под его весом, прижатая к поверхности. Сейчас же вся тяжесть была не только физической — она давила на грудь, на горло, на сердце.
Альфа навис надо мной, и в его взгляде горел тот самый серебристый огонь луны; дыхание было тяжёлым, горячим, резким.
— Никто больше не прикоснётся, — прошептал Денор, и каждое слово разрезало тишину. — Никогда. Кроме меня.
Я слушала его, и внутри всё дрожало. Сопротивляться было бессмысленно. Я сама его хотела.
Ашер нависал надо мной, глаза горели. Дышал тяжело, рвано, будто каждое движение давалось сложно.
— Никто, — прорычал альфа у моих губ, — кроме меня.
Его рот накрыл мой — грубо, жадно, до боли. Я задохнулась, но уже в следующую секунду целовала его сама, вцепившись в его плечи. Поцелуй был не нежностью, а схваткой. Я кусала его губы, он отвечал тем же, и наши стоны срывались в один общий звук.