Удав легко и ловко отогнул мелкую решётку на вентиляции и я нырнул в узкую трубу. Как кобра? Да, как кобра! Подожду-ка я с продолжением экспериментов в искажённом магическом поле щелей и узких труб, пролезть бы…. А то улечу к динозаврам, а-ха-ха! Да и вообще, подожду.
А потому что, вокруг меня шумела тополями красавица Москва моей юности, лучший город лучшего времени всех моих жизней!
Я перемахнул через забор зоопарка. Вокруг никого, выходной в зоопарке! Ладно, кому куда, а мне в общагу МГУ на Воробьёвых горах. Тьфу ты, они же ещё Ленинские!
От Красной Пресни, где находился зоопарк, на метро я не поехал, там милиция, а демонстрировать свои магические стати и змеиные сверхспособности, если меня попытаются задержать за внешний вид, я не хотел. И с превеликим удовольствием, с наволочкой, набитой советскими деньгами, валютой и золотом за плечами, я быстрым шагом пешком пошёл с Красной Пресни — по Бережковской набережной и, дальше, до Университетского проспекта!
О Тот, кто Имя! О Мать-Змея! Какое счастье ещё раз увидеть любимый город и дышать его воздухом, именно, в юности!
Пальцем на меня москвичи не показывали, но оглядывались, особенно, девушки. Прыскали в кулачки и шли себе дальше. Несколько раз на пути попадались конные милицейские патрули. Но всадники приветливо улыбались и лениво следовали дальше на своих великолепных лошадках. А потому что, у московской конной милиции был приказ — если субъект не сильно пьян и не буянит, то не задерживать, как бы он не был одет и какого бы цвета кожа у него не была. Олимпиада же!
Татьяна
Через час я уже вбегал в вестибюль ДС — Дома Студента, общежития химфака в главном высотном здании МГУ на Ленинских горах. Увы внутри всё здесь выглядело не так величественно и монументально, как снаружи, комнатки были мелкие, а потолки низкие.
Сейчас переоденусь, пересчитаю и упакую деньги, возьму документы, чемодан с вещами, сдам ключ на вахту и поеду… Но не на вокзал, а в Банный переулок на проспекте Мира, где в то время толкались маклеры и сдавали/снимали жильё. Решу с жильём до осени, а там видно будет.
— Антоша! Архипов! Да стой же ты, метеор! — услышал я в спину голос нашей вахтёрши бабы Вали Смирновой.
Бабе Вале было уже за семьдесят. Всех студентов-химиков, проживающих в общежитии, их друзей и подруг, она знала в лицо и по имени-фамилии. Всегда справлялась о здоровье родителей и подкармливала студентов домашними пирожками. Соответственно, знала все новости, кто с кем и всё такое.
— Экий ты красавец стал, Антоша! Костюмы такие теперь в театре МГУ выдают? Это по какой же роли? — спросила меня баба Валя, зная, что я второй год без особых успехов хожу заниматься в студенческий театр. — А к тебе девушка приходила, ждала, только что ушла, может ещё и догонишь, если поторопишься.