Когда фотографии были напечатаны, Лёха честно поделил негативы. Панорамные снимки с кораблями и другими объектами, он без вопросов передал Кузнецову. Однако несколько особенно удачных художественных кадров оставил копии и себе, а потом тихо толкнул их иностранным журналистам. Удачная сделка позволила ему трижды окупить стоимость дорогущего американского фотоаппарата. Надо сказать, что фотоаппараты под плётку шириной 35 мм только-только стали появляться в продаже и цена на них была запредельная, сравнимая с годовой зарплатой рабочего.
Всего через несколько дней мировая пресса уже пестрела этими чёрно-белыми, но невероятно впечатляющими фотографиями горящих итальянских самолётов.
Лёха с удовольствием разглядывал местную картахенскую газетку со свои снимками. «Зеленые человечки» были бы довольны, — думал наш герой, — Я умею не только летать научился, но и начал творить историю своими руками! — гордился собой ловкий военно-морской лётчик.
25 сентября 1936. Небо между Картахеной и Мадридом.
На этот раз Лёха раздобыл разъездной самолёт английского производства компании De Havilland под названием «Моль», очень похожий на его крымского любимица У-2. Он хорошо помнил его ещё с прошлой жизни: когда-то в английском Даксфорде, на авиашоу, за сотню фунтов можно было подняться в небо на этой самой «Моли» и даже порулить под присмотром инструктора. Теперь же он сам был у штурвала, и ощущение было совсем другим — свобода, ветер, бескрайнее небо и бухтящий Кузьмич за спиной.
Лёха направил самолёт в сторону Мадрида. Неразлучный Кузьмич, как всегда, расположился в задней кабине, делая вид, что прокладывает маршрут. На самом деле, его задача сводилась к минимуму, так как Лёха просто летел вдоль дороги, держась выбранного курса. Кузьмич не особо утруждался навигацией, время от времени проверяя карту и придавая себе видимость занятости.
Лёха крутил головой по сторонам, разглядывая пейзаж. Под крыльями самолёта мелькали поля, виноградники и редкие деревушки, утопающие в зелени. Вдалеке темнела линия гор, а впереди блестела полоска реки. Здесь, в воздухе, время словно останавливалось, и Лёха чувствовал, как его охватывает то самое чувство безмятежности, которого ему так не хватало.
За спиной Кузьмича грозно торчал в небо французский пулемёт, недавно «позаимствованный» с приснопамятного «Протеза».
Павел Рычагов, увидев Лёху рядом с этим девайсом, обрадовался и сказал:
— А! Вот теперь понятно кто пулемёту ножки придел, а то испанцы ищут, куда же это пулемёт ушёл!
Местные умельцы быстро сварганили под него раму, и теперь маленький самолетик мог, как пошутил Лёха, «громко пукнуть в сторону нападающих». Правда, реальная боеспособность этой конструкции была сомнительной, но сам факт наличия вооружения придавал хоть какое-то чувство безопасности. С пулеметом в задней кабине, ощущение собственной важности у Кузьмича стало возрастать в геометрической прогрессии.