— Два держателя из всякой фигни сделали, по образу и подобию «протезовских», а еще два, это просто на две части торпедный держатель разобрали — обреченно признался Леха, — По управляемости самолёт так же себя ведёт, как и при внутренней загрузке бомбами, а по скорости наверное километров десять — двадцать теряется. Хотя это не точно, — впервые улыбнулся Лёха.
— Но над морем истребителей нет, если что я бы сбросил и ушел. Жалко СБшка мало берет, вот если бы пятисотками бюргерам бы врезать! — размечтался вслух Лёха.
— А что за двух бобров в шляпах ты намалевал на боевом самолете? — Кузнецов не собирался просто так выпускать Лёху.
— Это бурундуки, — покаянно ответил тот.
— Да хоть зайцы! И почему это эти бурундуки зовутся «Супидесе и корахе»⁇
— Слабоумие и Отвага! — ответил Лёха! — ну… это про организацию нашей слу… а на испанском, так это для секретности!
— Значит так, — подвел резюме Кузнецов, — бобров закрасить! Немедленно! И впредь согласовывать такие художества! Дальше.
Кузнецов сделал паузу и отпил воды из графина:
— Товарища Хренова, и его изобретённого топ-мачтового способа бомбометания там не было, а также вас — он ткнул в стоящих рядом с Лёхой лётчиков.
— Правительство Республики заявило, что официально самолёты пилотировали лётчики-республиканцы Хосе Арсьега Ньера и Леокадио Мендиола. Бомбы сбросили с высоты две с половиной тысячи метров в ответ на обстрел зенитной артиллерией линкора. Попали случайно, о чем они сожалеют и приносят извинения. Всем все ясно? Нам только войны с Германией не хватало. Немецкие газеты орут в истерике о «неспровоцированном нападении красных властей Валенсии» на нейтральный корабль.
Кузнецов снова прошёлся вдоль короткого строя лётчиков:
— Уже и Яков Владимирович, как всегда энергичный, примчался сегодня в штаб с лицом, обещающим бурю. А теперь ещё и командующий ВВС Испании из Валенсии на всех парах двигается сюда, чтобы вставить вам горячие клизмы. Вот. Нас тут армейские товарищи просят им под Мадридом помочь…
— Хренов! У тебя штурман вроде живой уже? — впервые за всю беседу улыбнулся Кузнецов, — Завтра с утра грузись и что бы я тебя тут, в Картахене, дней пять, а лучше всю неделю, не видел!
— Есть! — все, что оставалось ответить Лёхе.
Впрочем, накал страстей Лёху не особо трогал. Он уже привычно списал всю ситуацию на стандартную жизнь фронтовых авиаторов, сегодня тебя хвалят за блестящую операцию, завтра ругают за её последствия. А послезавтра всё снова поменяется местами.
Самое начало июня 1937 года. Таверна «Три пескаря», городок Лос-Альказарес, около одноименного аэродрома.