— И тебе доброе утро, — усмехнулся я, чувствуя, что при взгляде на домового мое настроение само собой повышается. — Как дела у Афанасия? Ему полегчало?
— Да, — Емеля спрыгнул с подоконника и с максимально серьезным видом отвесил мне глубокий поясной поклон. — Я, мой дедушка и все–все домовые нашего района выражают тебе искреннюю благодарность за помощь! Афанасий уже даже приходил в себя. Покушал и продолжил спать… Но это даже хорошо. Ему сейчас надо спать как можно больше. Так что спасибо тебе, что не отказал и пришел на помощь в самую нужную минуту.
— Я очень рад, что сумел помочь, — кажется, сейчас у меня даже уши покраснели. Странное дело, я по жизни не был обделен благодарностями за самые разные дела, но почему–то сейчас мне было приятно по-особенному. Такого в моей жизни раньше не было. Все-таки здоровье живого существа — это нечто отличающееся от всего остального. Наверное, нечто подобное испытывают врачи после излечения пациента. Тебе дали шанс стать богом. Смерть пыталась забрать чью-то душу себе, а ты отвоевал у нее несколько лет чужой жизни. А может быть даже не несколько. Кто-то благодаря тебе и только тебе продолжит дышать, говорить, улыбаться… Жизнь продолжится!
— Эй, Геннадий, с тобой все нормально? Тебя этот полицейский не покусал? — донесся до меня настороженный голос Емели. — Сидишь весь такой блаженный, улыбаясь непонятно чему. Кажется, еще чуть и вовсе слюни пускать начнешь.
— Все хорошо, — покачал я головой, глядя куда-то мимо домового. — Наверное не выспался. Майор меня на секундочку не свет ни заря разбудил. Причем без предупреждения.
— Я же говорю, — повторил Емеля. — Плохой человек. И в первый раз от него проблемы были, чуть кони прямо в квартире не двинул, а чуть очухался, так и вовсе скандалить начал. И сейчас с камнем за пазухой от тебя ушёл. Вот ни к добру это все. Ни к добру…
— Все люди разные и таблички над головой тоже ни у кого нет, — усмехнулся я. — Тем более, если ты не помнишь, он вообще-то полицейский. Так сказать, представитель власти.
— Ну так и что? — не согласился домовой. — Это же не повод его сразу в дом тащить. Поговорил бы с ним на улице или еще где-нибудь…
— Хорошая мысля приходит опосля, — выпустил я изо рта длинную струю сигаретного дыма. — Что же ты не подсказал тогда, раз сразу знал, что я на неприятность нарываюсь?
— Я домовой, а не твой учитель, — покачал головой Емеля. — Раньше ты вообще не знал о моем существовании, а сейчас уже хочешь, чтобы я за тебя принимал решения. Не-не, твой дом, твои гости. Вот если бы ты мару призвал или пентаграммы демонические на полу кухни рисовать начал, то тогда да, я вмешаюсь. А во всех остальных случаях просто не вижу смысла.