Одно только насторожило в письме. Скуратов. В моём мире такая фамилия была у боярского рода. Неужто моим киличом занимался такой важный человек? Пусть для меня моя премия была просто громадной в сравнении с моим жалованием, для таких людей уплаченное мной было бы сущими копейками. А впрочем, кто знает, человек так долго живёт на этом свете, может у него ностальгия по старым временам и он занимается этим для души, убивает такими мелочами время. Не буду гадать. Я получил свой килич, в куда лучшем виде, чем он был раньше, и на том огромное Василию Евгеньевичу спасибо.
Оставшийся день я с трудом вытерпел, то и дело доставал портсигар, и выходил на стену на перекур. Из событий было только то, что мы обезвредили каких-то крестьян, возомнивших себя лесными бандитами, когда один из караульных заметил дым и всполохи на дороге в лесу. Когда я туда примчался и увидел как они нападают на телегу травника мы с отрядом без труда их отлупили, как детишек, связали и доставили в крепость. На допросе я выяснил причины, почему они подались в лес и велел их отпустить. Но дурачкам этим сказал, что сейчас никто не пострадал, но второй раз, если они возьмутся за старое я лично найду их и уже добр к ним не буду. Я прекрасно понимал, что они не хотят возвращаться в крепость к своим семьям, продолжать работать, зная что тут творится, потому распорядился чтобы солдаты выяснили о них всё необходимое и записали в один из журналов, что у нас тут ведутся, в общем, всё по процедуре, как положено. Свирин, само собой, не был согласен с моим решением, и, не имея других вариантов, я обратился к капитану по этому поводу.
— Делай как считаешь нужным, раз начал, — сказал капитан, выходя на стену, когда выслушал меня. — И какого чёрта ты меня донимаешь с вопросом о какой-то кучке оборванцев, сам что-ли решить ничего не можешь?
— Я бы не обратился к вам, капитан, — ответил я, — Но один из сержантов принялся подвергать сомнению мои решения. Впредь я не стану обращаться к вам по пустякам и прекрасно справлюсь сам, докладывая только о результатах и о том, что требует вашего внимания.
Капитан посмотрел на меня, затем достал свёрток с забитой табаком трубкой.
— Я поговорю со Свириным, свободен, лейтенант. — ответил он, после чего я развернулся на каблуках и отправился по своим делам.
Собственно, я ожидал такой ответ. Остальная часть дежурства была куда проще: я отдал последние распоряжения и велел сдать дежурство второй роте батальона без меня, а к вечеру снова отправился на тренировку, где отвёл душу, выжав из себя почти всю ману до последней капли.