Но прибежавшему святому отцу этого показалось мало, но отбросил дубину и кадило, которое до этого не выпускал из рук, сложил руки, что-то пробормотал, и вокруг останков образовался светящийся круг. Ещё несколько мгновений отец Аббакум что-то бормотал, потом поцеловал какой-то артефакт, висящий у него на шее вместе с крестом и другими вещицами, и круг запылал столбом белого сияющего пламени.
— Да уж, сын мой, — сказал священник, поворачиваясь ко мне. — Скверная история перед нами створы свои открыла. Даже не знаю, сколько душ загублено было бы, если б ты не отправился со мной в подмогу. Даже не уверен тепериче, что мы баб деревенских живыми найдём. Но и сидеть сложа руки тоже нам не пристало.
— Понимаю, отче. — ответил я, убирая уже очищенный магией палаш в ножны. — Нас должны уже ждать мои люди у ворот, не будем терять времени.
До восточных ворот крепости, где находились казармы моей роты было, практически, рукой подать, тем не менее за время пока мы шли со святым отцом, я успел перевести дух после погони.
Не доходя до ворот, я очень был удивлён когда при приближении увидел не десять человек, а добрую сотню уже экипированных солдат. Нет, конечно, я мог воспользоваться положением, и потащить хоть всю роту в свой выходной, да только слава изверга и тирана мне ни к чему.
— Командир, — обратился ко мне Прохор, — Нам тут передали, что вы, на пару со святым отцом целого Мороха загнали.
— Всё не совсем так, мы чуть не упустили его, — ответил я. — Его осадной артиллерией добили. Прохор, помнится мне, я говорил о десятке людей, с чего это столько людей на поиски подорвалось? На отдыхе совсем делать нечего?
— Обижаете, Михаил Андреевич, — ответил сержант, поправляя ремни экипировки. — Как наши могут стоять в стороне, когда тут такие дела творятся?
— И то верно. — сказал я, затем повернулся к священнику. — Ну что, отче, хватит нам людей?
— Хватит, благодарствую. Да будет даровано вам за помощь спасение господне. — ответил священник перекрестил их пальцами в воздухе и направился к воротам, — Я покажу вам дорогу, и где искать надобно будет.
И всё таки, тёмная лошадка, этот святоша. Совсем недавно, когда он ругался отборной руганью, совсем другая речь у него была. А теперь, словно только в рясу облачился, словечками своими церковными изъясняться снова начал. Впрочем, это не моё дело, да и благодарен я ему: сидел бы сейчас за своим столом да помирал от скуки.
С группой своих солдат я вышел за ворота, следуя за попом, стремительно идущим вдоль стены. Тут издалека меня увидели дозорные, и приветствуя, отдали мне честь.