Однако обстановка оставалась напряженной.
Сам Виталий Геннадьевич, выслушав от деда в очередной раз, насколько глупым оказался, на происходящее внимания не обращал. Выволочку Венедикт Кириллович устроил ему серьезную. И даже вслух произнес то, о чем парень боялся думать.
Смена наследника.
Пока еще без конкретных имен, но воображение уже рисовало Морова, который так пренебрежительно относился к дальним родственникам и при этом всякий раз ставился молодому дворянину в пример.
Это бесило больше всего. Что женщина, которую он считал матерью, на деле просто потаскуха, он принял без сомнений. Геннадий Сергеевич мог бы гордиться тем влиянием, которое оказал на названого сына.
Что настоящая мать все это время скрывала его происхождение и даже после раскрытия правды отказывалась назвать настоящего отца, Виталий Геннадьевич тоже воспринимал спокойно.
А вот то, как дед изгнал Геннадия Сергеевича из рода, единственного человека, который был с самого детства откровенен с мальчиком, он не забыл.
А теперь это…
Моров отобрал у Виталия Геннадьевича семью. И на этого ублюдка ему велят равняться⁈
Но ослушаться деда наследник не мог. Повторить судьбу Геннадия Сергеевича, на деле оказавшегося не родным человеком по крови, но самым родным по духу, парень не хотел.
Когда раздался взрыв, и первую машину сопровождения подбросило в воздух, Виталий пропустил.
— Вниз! — парня дернул охранник, заставляя упасть между сидений.
Сверху тут же легла бронированная панель, защищая наследника от возможных осколков и пуль. Забившись под сидение, Виталий Геннадьевич вспоминал слова ненавистного ублюдка Морова. И чувствовал, как заходится сердце от страха с каждым попаданием в бронированный автомобиль.
А потом дверь машины вырвало мощным потоком ветра, сквозь щели между панелью и полом салона потекло что-то липкое и темное. Виталий Геннадьевич ощутил, как страх сковал все тело, а в следующий миг его выдернуло наружу.
Упав на раскуроченный асфальт, парень потянулся к своему дару, но эмоции не давали взять магию под контроль. Он ощутил, как по спине градом течет пот от осознания, что идут последние мгновения его жизни.
И что Моров опять был лучше него. Ведь он оказался прав.
— Федор Ильич! — раздался голос Ивана Владимировича над полем боя, в которое превратилась дорога. — Вы совсем меня не слушали? Что ж, раз ваш глава рода не воспитал из вас достойного человека, придется мне сделать из вас человека мертвого.
Озираясь по сторонам, Виталий Геннадьевич заметил, что Моров стоит на крыше его автомобиля и спокойно занимается тем, что разжимает пальцы отрубленной мужской руки, сомкнувшиеся на винтовке.