Белоснежные махровые полотенца были такими мягкими и пушистыми, что даже просто держать в руках эти невесомые стопочки было приятно. Каждая из них возлежала на серебряном подносе и была увенчана крошечным букетиком сухой лаванды. И очень хотелось уткнуться в эти ароматные облачка лицом.
Марина отнесла одну стопочку себе, по одной стопочке в каждый санузел второго этажа и остановилась перед последним подносом с полотенцами в задумчивости, пытаясь понять — это запасные, или она что-то пропустила?
— Это для господина, — пояснил Броснан, заметив ее затруднения. — Возле его кабинета тоже есть санузел — гостевой. Он теперь им пользуется.
— А, понятно, — сообразила Марина. Она действительно видела еще одну дверь в том коридоре, но почему-то решила, что это кладовка.
Взяв последний поднос, она понесла его… мужу. Думать о Ксавьере в таком ключе Марина стала совсем недавно. И было это так трудно, что она спотыкалась об это слово даже в мыслях.
«А, собственно, почему? — укорил ее внутренний голос. — Нормальное слово. Ты просто думай об этом, как о профессии. Тут так принято. Вон, они и контракты составляют, в которых все прописано: даже, что он о твоем здоровье должен заботиться».
«Надо бы, кстати, прочитать: может, там и мои обязанности прописаны», — спохватилась Марина и тут же вспомнила, что забыла свой контракт там, в старом корпусе.
«Я не думаю, что обязанности жен в этом мире сильно отличаются от нашего, — заметил ее незримый собеседник. — В конце концов, если ты что-то сделаешь не так, он ведь, наверное, скажет?»
«Может, и не скажет, — подумала Марина. — Это же Ксавьер».
«Тоже верно, — согласился внутренний голос. — Ладно, пофиг. Если он не жалуется, то и мы париться не будем».
Разговор на время прервался: Марина, наконец, нашла нужную дверь. Постучалась, убедилась, что никого внутри нет, вошла и попыталась куда-нибудь приткнуть свою ношу. Места для нее тут категорически не хватало. Ну, то есть вешалка для одного полотенца наблюдалась, а вот столик для целой стопки, как в прочих санузлах — нет. И душа тут не было, и ванны, только стульчак и раковина.
«А как он тут моется?» — подумала Марина, выходя, и… врезалась в Ксавьера, который как раз шел по коридору. И вопрос тут же отпал: мужчина был в банном халате и с еще слегка мокрыми волосами, так что мылся явно не в раковине.
— А… где Вы… — растерявшись, начала было она и показала пальцем на его шевелюру. Слова почему-то на язык не шли, но Ксавьер ее понял:
— В прачечной есть душевая, — пояснил он.
— А-а, — протянула Марина, вспомнив, что там действительно было что-то с душевой лейкой, правда, скорее технического назначения. — А почему туда? Неудобно же.