— Это так, но… — девушка замялась, не зная, что еще добавить.
— Марина Игоревна, мне кажется, Вы просто переволновались, — заметил Ксавьер, накидывая ей на плечи свое шелковое кашне, с которым в последнее время не расставался ввиду зябкости в помещении.
— Спасибо, — мельком поблагодарила она и вернулась к теме. — Но все же, Вы не правы. Пожары тушить должны специально обученные люди.
— Хорошо, МЫ не правы, — кивнул Ксавьер.
— Что? — не поняла девушка.
«Ты уже несколько минут обращаешься к нему на „Вы“, — пояснил ей внутренний голос. — Хотя раньше обращалась на „ты“. Нормальные люди делают наоборот».
— Ой. Прости, Ксавьер. Как-то само… — смутилась Марина. — Наверное, это из-за того, что мы на время ролями поменялись.
— Потрясающая женщина, — сказал Ксавьер вроде бы своим обычным тоном, но Марина вдруг поняла, что он практически закатил глаза. — Извиняться за проявленную вежливость — это так в Вашем стиле. В мире Креста все такие?
— Нет. Я не… Я запуталась, — призналась она, густо краснея. — Я раньше не думала о тебе… о Вас как об аристократе.
— Давайте какое-нибудь одно обращение, — попросил Ксавьер. — А то меня это тоже с толку сбивает.
— А к аристократам вообще можно обращаться на «ты»? — уточнила Марина.
— Нет, конечно, — просветил ее мужчина.
— Но, почему ты… Зачем Вы тогда мне позволили? — удивилась она. — И ребята обращаются к Вам на ты. Причем все. Почему?
— Потому что тюрьма — особое место, где со статусом не считаются, — помрачнев, пояснил Ксавьер.
— Но ведь т… Вы были там кем-то вроде смотрителя, — припомнила Марина.
— Это для ребят, — пояснил он. — Официально в штате я не числился, поэтому остальные заключенные мне «тыкали», считая себе подобным. А я не хотел раскрывать перед ними свою личность. Не вижу смысла кичиться ею в Галаарде. И ребята просто привыкли. Вот так и пошло.
— Ясно, — протянула Марина.
«Ничего себе он сегодня разговорился, — мысленно присвистнул внутренний голос. — Я только и успеваю записывать. А ты говорила, что сначала надо подружиться, а потом в душу лезть и расспрашивать. Это уже можно считать за дружбу?»
Марина проигнорировала внутреннего собеседника, чтоб не мешал: сейчас были дела поважнее.
— Ой, дети же мерзнут! — спохватилась она и бросилась ко входу.
К ее изумлению там уже никого не было. Она повернулась было в сторону центрального корпуса, но тут Ксавьер заглянул в настежь распахнутые двери корпуса и громко сказал:
— Всем выйти на улицу!
Его голос будто усилили громкоговорителем. Спустя минуту все магики снова выбежали из здания и выстроились перед Мариной и Ксавьером.