— Погода нынче такая, ваше сиятельство, — подал голос Боровик. — С самого утра пасмурно. Вот и не видно, носится ли там где эта ваша птица железная.
Я не собирался брать старика с собой, но он напросился сам. Видимо, уже давно устал плотничать и сидеть в усадьбе, выбираясь за пределеы Отрадного раз в месяц — и то исключительно по важным делам. С годами Боровик утратил прыть и прежние силы, но Тайга звала его так же, как и раньше.
Молодые гридни в Гром-камне то и дело говорили о женитьбе. Или о том, чтобы однажды перебраться с Пограничья в Москву — или хотя бы в Новгород. Однако старики чтили древние обычаи настолько, что даже умирать планировали так же, как и жили — за Невой, с оружием в руке.
Впрочем, Боровик на тот свет, похоже, пока еще не спешил. Еще по дороге он сумел каким-то образом облачиться в броню, и на небо поглядывал с настороженным любопытством. И нисколько не боялся, хоть и за всю свою долгую жизнь не встречал металлических тварей, подобных Пальцекрылу.
— Поглядывайте по сторонам, — скомандовал я, сбросив ножны с Разлучником с ремня на плече. — И вверх тоже. Тварь хитрая, прятаться умеет не хуже живых. А если огнем плюнет — никакая броня не спасет.
Вряд ли кто-то из гридней знал такие термины, как эмиттер или высокотемпературная плазма. А некоторых и в местном языке и вовсе еще не придумали, так что я еще по дороге попытался объяснить все простыми и понятными словами. И, похоже, надо было стараться лучше. Гридни видели Пальцекрыла без головы и в разобранном виде, так что пока еще не представляли, насколько бронированная тварь может быть опасной — и буквально источали энтузиазм, жадность и надежды на солидную добычу. Я слушал их болтовню вполуха, но успел понять, что парни уже вовсю прикидывали, за сколько рублей можно пристроить в Тосне электронные потроха и и кресбулатовый доспех таежной машины.
— Хватит трепаться! — проворчал я, оборачиваясь. — Знаете поговорку — не дели броню неупокоенного автоматона. Его вообще-то еще найти надо.
Разговоры тут же смолкли, и дальше мы шли в тишине, которую нарушал только грузный металлический лязг. И, к сожалению, громче всех шумел я сам. Дядя наотрез отказался отпускать меня охотиться на Пальцекрыла без нормальной защиты, и вместо самодельной брони я надел трофейную Зубовскую.
Она покрывала сталью и кресбулатом все тело и была куда надежнее и толще обычной, зато и весила столько, что я начал выдыхаться уже через сотню метров. Древнюю кирасу явно ковали не для простых смертных, а для Одаренного, способного магией добавить телу недостающих сил. Наверняка заключенные в металле чары умели расходовать совсем немного маны, но я из чистого упрямства продолжал напрягать мышцы.