Оно врезалось в щит, огромный, ростовой, с шипами, торчащими из него, красными и мерцающими. Катерина легко держала его левой рукой. А в её правой сначала возник её гибкий меч-хлыст.
Бокан отскочил от удара, а дальше нападал я. Мои цепи вернулись, я размахивал ими. Проломлю ему башку и всё, конец.
Он скривился, получив по голове… и исчез.
И тут копьё пронзило мне правое бедро!
Я потерял равновесие и взмахнул цепью. Он ушёл, вырывая копьё, и только после этого я почувствовал боль. Нет, отставить! Никакой боли быть не должно! Терпи, но дерись! Я удержался на ногах, терпя боль изо всех сил.
— Рома! — крикнула Катерина, выпуская оружие. Меч-хлыст исчез.
— Нет! Не останавливайся.
Поздно, Бокан был рядом с ней. Один раз он ударил её в лицо, сбил её с ног и пнул в живот.
Нога немела, я почти не мог идти. Но шёл. Достану и убью, кем бы он ни был. Я вернулся после поражения, вернулся, когда все думали, что я умер десятки лет назад. Я вернулся и победил всех. И даже Небожители меня не остановят.
Цепи врезались в стену и подтянули меня к нему. Барьера не было, я зарядил ему по зубам, но он выдержал и уколол меня в плечо, едва не доставая до кости. Цепь на левой руке пропала, но я ударил огнём из правой.
Он приложил меня потоком ветра. Я отлетел назад и проехал по полу, собирая мусор.
А вот теперь… вот теперь пришла настоящая боль. Рука, нога и спина. Цепей больше не было. Только револьвер на поясе. Достал его, но Бокан переместился ко мне и выпнул его у меня из рук, отбивая пальцы. У меня остался только нож, но до него ещё надо дотянуться.
— Зря я тебя вытащил из тюрьмы, — сказал он. — Но ничего. Мы оба с тобой достояние истории, вот только ты останешься в прошлом, а я поведу мою страну в будущее. Где он?
Он разорвал мундир у меня на груди, разыскивая амулет. На лице, на котором осталось полно ожогов от наших атак, читалась ненависть. Он начал шарить по моим карманам.
— Там была последняя душа, — продолжал тем временем Бокан. — Душа палача. Заберу её и всё, вот тогда всё наладится. А то вас нельзя оставить одних на каких-то сто лет. В такое дерьмо превратили мир, который я строил половину тысячелетия. Это моя земля, ты понимаешь?
Катерина кашляла, удар ей достался сильный, она не могла встать. Я вернул цепь, хотя она едва появилась и сразу исчезла. Кажется, это конец. Но даже если сдохну, эта мразь меня запомнит. Нет, сдыхать нельзя, зато у меня ещё есть нож.
И пока Бокан полез в мою сумку, в которой я носил офицерские принадлежности, я достал нож и изо всех всадил ему в ступню. Хорошо пошло, кончик аж чиркнул по полу.