Эйден стоял у окна своего кабинета, глядя на снежное побережье.
Снег падал ровно и спокойно, как будто в мире не происходило ничего странного.
И всё же в этом покое было что-то издевательское — слишком уж не совпадал он с бурей в голове владельца дома.
— Предложить должность няни… почтальону? — тихо произнёс он вслух, будто проверяя, как нелепо это звучит.
Да, нелепо.
И всё же — факт.
Что это было, чёрт возьми? Порыв? Отчаяние? Безумие?
Пожалуй, всё сразу.
Сегодня сбежала очередная няня — пятая за последние два месяца. И не просто сбежала — бежала так, что, даже забыла снять с головы ночной чепец. Эйден даже не стал спрашивать причину. Всё равно сказала бы что-то вроде: “Извините, ваша светлость, я… э-э… вспомнила, что у меня тётушка в Гринфилде при смерти”. Тётушки у всех умирали подозрительно синхронно.
Да, возможно, Эйден был слишком требователен. Он всегда подходил к выбору людей, которым доверяет детей, с особой строгостью. Эйден считал, что раз уж его крохи лишены материнской опеки, то хотя бы няня у них должна быть идеальной.
Эйден отошёл от окна и, сцепив руки за спиной, прошёлся по кабинету. Комната пахла свежими дровами и бумагой. Камин негромко потрескивал, а на массивном дубовом столе лежала стопка документов, аккуратная до безупречности.
Порядок. Чёткий, отточенный.
Эйден всегда требовал это от жизни и от людей, которые его окружали.
И посреди этого идеального порядка вдруг появляется… она. Зеленоглазая разносчица писем с дыркой на платье и без малейшего представления о воспитании детей. Как такое вообще могло случиться? Из всех кандидаток, которых он принимал на должность нянь, Эвелина была, пожалуй, самой неподходящей.
Остальные приходили с рекомендательными письмами, уверенно говорили о “богатом опыте и врождённой любви к детям”, приносили аккуратные списки своих педагогических методов и расписание игр. И все без исключения заканчивали одинаково: одни — вылетали с позором ещё до истечения испытательного срока, другие — сбегали сами. Вот эти, вторые — дезертиры — вызывали особое разочарование.
Но мог ли Эйден их винить? Всё же у него были особенные дети. Очень особенные.
Но почему он решил, что эта “госпожа в пальто”, с её ироничной улыбкой и отсутствием страха, справится лучше? Она сказала, что не умеет обращаться с детьми. Она на этом категорически настаивала. Это было самое нелепое собеседование, какое Эйден когда-либо проводил с будущими нянями. Подумать только: именно он убеждал её, что она вполне справится с ролью няни. Кстати, глаза у неё не совсем зелёные, скорее зелёно-карие. Цвет необычный. Но, разумеется, не в этом дело.