Несмотря на то, что у меня вовсю свербело закончить очередной сюжетный данж, я кое-как вытерпел ещё неделю, за которую в общем-то ничего больше интересного не произошло. Мы отдыхали, мониторили сайт, гуляли, ходили в кино, предавались… прочим развлечениям, старательно игнорируя мир вокруг. Власти меня тоже не трогали. Даже куратор ни разу не заикнулся на тему того, что неплохо было бы подкинуть целебных камней для власть предержащей публики. Как я понял из его объяснений, вернувшиеся игроки кое-как начали набирать необходимое количество для удовлетворения потребностей элит. Более того, «слёзы» начали появляться и в онкологических центрах и в военных госпиталях.
Ещё два дня я продержался на уговорах. Эля и Мара ни в какую не хотели отпускать меня в туман. Лия, как и обещала, в один из своих следующих визитов привела Горничную. Служанка была ещё менее материальна, чем хранительница, но это не помешало ей осмотреть интерьер и немо попенять Эльзе и Марине за не идеальный порядок. Немёртвая женщина даже попыталась сама произвести уборку, но потерпела фиаско, банально не понимая что где должно лежать и, понурив плечи растворилась в воздухе, возвращаясь в замок.
А следующей ночью, дождавшись, когда девушки уснут, я набрал Марьянова и отправился на базу, чтобы в кои-то веки перейти в Угасающие Миры по установленным правилам. Тем более, что именно в этот раз куратор изъявил желание отправиться со мной. И мы действительно прошли сквозь туман вместе. А поскольку общаться полупрозрачный куратор мог только со мной и Лией, пришлось несколько часов таскаться за ним по замку, рассказывая на запись что и как у нас тут вообще устроено. Сказать, что человек был поражён — значит промолчать. Лицо Артёма Филипповича было невозмутимо, но в глазах в кои-то веки я увидел юношеский восторг первооткрывателя.
К вратам мы тоже подошли вместе. Лия не обманула, огромные створки были прекрасно видны с балкона и немного возвышались над плацом. Их Артём Филиппович тоже запечатлел во всех подробностях и только после этого позволил хранительнице вернуть его обратно на Землю. Ну а я, вновь глазами пробежав по ячейкам инвентаря, просто шагнул навстречу неизвестности в распахнувшиеся предо мной створки.
— А вот это уже максимальная степень сценарной импотенции. — выдал я свой вердикт, после того, как закончил оглядываться.
Врата исчезли. Растворились в небесной синиве. Осталась только ярко освещённая белокаменная арена. Идеально круглая, полностью симметричная, без трибун, без выходов. А напротив меня точно на таком же удалении от стены стоял… я. Такого же роста, в точно таких же доспехах, так же вальяжно закинув себе клеймор на плечо. И у другого меня над головой растянулась довольно длинная шкала здоровья.