Ведьма!
На костер бы ее. Оттрахать качественно, чтобы больше крышу не рвало. Душу отвести. И на костер.
Так, думая, как именно душу отводил бы, я и потопал назад.
Спустился в подъезд, темный, с потрескавшейся зеленой краской на стенах, знакомый до чертиков.
Осмотрел дворик, со старыми металлическими турниками, с песочницей, поросшей травой… И как не признал все это сразу?! Дебил!
Вызвал такси.
Дома тоже легче не стало.
Стоило войти, свет по глазам ударил, шум телевизора — по нервам.
— Дед, ты чего не спишь? — скинув обувь, я вошел в просторную, размером с нашу прежнюю квартиру, гостиную.
Ошибки не было. Лев Дмитрич Крамер, как девица, красовался перед зеркалом, расправляя на груди рубашку.
— На том свете отосплюсь, — по-военному сухо отрезал дед.
— А нарядился чего? Если помирать собрался, так я тебе в гроб «Армани» обещал подогнать. Снимай это старье. А если на юбилей, так он еще через три дня.
— Внучок, а ты добрый чего такой? — мой подполковник в отставке даже обернуться соизволил. — Словно зазнобу свою встретил! — белесые глаза сощурились хитро.
И вот как он просек? Чекисты бывшими не бывают?
— Ага, значит, Полька, — дед довольно крякнул. — Опять примагнитило?
— Случайно! — Я кинул телефон в вазочку возле двери и прямо у порога начал стягивать с себя мокрое шмотье. — Питер не Пекин. Деревня.
— Конечно. Такая деревня, что среди пяти с гаком миллионов ты безошибочно в самый первый день после прилета умудрился любовь свою встретить.
— Бывшую! И еще раз повторяю — случайно.
Я аж заводиться начал.
— Верю-верю, — под нос себе принялся ворчать дед. — Он случайно встретил. Она случайно развелась сразу после их прошлой встречи. Сплошные совпадения.
— Что? — От неожиданности я чуть не снял трусы вместе со штанами.
— Ась?
— Про развод что там было?
— А что про него бывает? — Дед снова повернулся к зеркалу. На этот раз с галстуком в руках. — Развод он и есть развод.
— Полина не замужем? — В горле пересохло, а чуть выше, в черепушке, под рев сигнализации внутренний голос взревел: «Опасно! Не приближаться!»
— Давно уже. Через месяц после твоего прошлого отлета развелась. Я еще думал, следом в Лондон рванет. Ну там, морду твою наглую расцарапать, мозги вправить… Но нет. Полька — девка гордая. В бабку свою пошла.
Последнюю фразу дед произнес с улыбкой. Даже с придыханием.
— Дед, подожди, — я тряхнул головой. Надо было собраться. — Ты хочешь сказать, что и сейчас она свободна?
Сирена звучала все громче, но я как оглох.
— Да кто их, молодух этих, знает?! Может, мужик какой есть. Может, кот. С этими бабами… черт ногу сломит! — Будто подумал о чем-то своем, он резко нахмурился и кинул ни в чем не повинный галстук назад на спинку дивана. — Чужая душа — потемки, а женская — темень непроглядная.