Город Абу-Хайра. Бывшая тронная зала Бессмертной матери.
В Цитадели Смерти, главной крепости Войска Кровавого Кузнеца, за квадратным столом с выгравированными на нём сторонами света, каждый за своим острым углом, собрались четыре князя тьмы.
С жаркого востока, покрытый гниющими папилломами, пожирающими плоть и даже само желе, язвами и нарывами, прибыла Чума. Грязные волосы, слипшиеся от гнили и запекшееся на них плоть, закрывали изуродованное лицо. Существо не имело пола, не представляло какого-либо вида. Тело Чумы являлось заимствованным: сколько бы оно ни умирало, не разлагалось, в воздухе этого мира, в следах или разбросанных по миру спорах, всегда оставалась Чума.
С южной стороны, являясь внешней полной противоположностью уродства, в элегантном костюме, с короной морского правителя на голове и чёрной повязкой поверх глаз сидел Раздор. Демон уже мог видеть, захваченные им сокровища морских глубин помогли немного исцелиться, но старая рана ещё давала о себе знать.
С запада, на общий стол и братьев-демонов глядел величественный, троекратно превосходящий братьев в размерах Война. Чёрные латы покрывали засечки, местами виднелась ржавчина и открытые раны, с выступающими из-под них гнилыми костями. Война имел тело, физическую оболочку, требующую каждое столетие реинкарнации и взращивания. Сейчас тело, которым он владел, доживало свои последние биологические годы, а раны, полученные им в последнем бою против дроу, делали Войну самым слабым из всех четырёх демонов.
Последний, самый главный, сильный и могучий демон мира, восседая на Северном угле, чёрными провалами глазниц глядел на всех собравшихся с презрением, лютой ненавистью и недовольством. Существо из кожи и костей, практически бессмертное, почти достигшее силы бога. Из-за очередной оплошности своего подчинённого, оно утратило огромную часть имевшихся в его арсенале сил.
— Ты опять нас подвёл, Раздор! Войска живых нанесли тяжёлый удар в пустыне, прорвали хребет, из-за чего мы потеряли сразу семь некромантов. А ведь они владели телами сильнейших из когда-либо живших магов… — заявляет Смерть.
— Обстоятельства, братья… — разводит руки Раздор. — Да и я же просил вас немного подождать, хотя бы пока заживут мои глаза, тогда…
— Прошло две тысячи лет! — не выдержал Чума. — А ты продолжаешь кормить нас всех своими бреднями. Почему ты ещё не сделал шлюху дроу своей марионеткой, почему не натравил шавак на чёртового имперского пса⁈ — хрипя, забрызгивая стол гнилью и кровью, кричал Чума.
«Потому что тогда все бы вы мигом стали сильнее, а я, будучи всё ещё раненым, — нет». — Когда с гниющего тела на стол отвалился язык, Раздор с омерзением скривился. Он привык к пирам, дворцовым интрижкам с королевскими жёнами, а не вот к такому общению с братьями.