А нет, тихий стон и тонкие ладошки, начавшие невольно сминать шелковые простыни, без слов говорили, что девушка уже на пределе, но я всё же не отказал себе в удовольствии, зарывшись меж подрагивающих половин поглубже. Девушка застонала сильнее, подаваясь навстречу моим губам, и начала двигаться сама, дыша всё прерывистей и глубже. Мои руки словно живущие своей жизнью скользили по невероятно гладкой коже спины, обхватывая осиную талию, то сминали упругие бёдра, притягивая их ко мне, заставляя чувствовать, что в таком темпе девушки надолго не хватит. Отстранился, полюбовавшись открывающимся зрелищем, а заметив тонкую огненную стрелочку, идущую к самому сокровенному, не выдержал уже сам, поднимаясь на ноги и притягивая огненноволосую девушку к себе, грубо зашел в такое ждущее лоно.
Я оказался прав, не прошло и десятка секунд, как девушка застонала уже не сдерживаясь, страстно задвигала попкой, доводя себя до предела. Несколько раз непроизвольно вздрогнула и, глубоко выдохнув, расслабленно замерла, довольной кошкой растёкшись по кровати. Я ненадолго сбавил свой напор давая ей отдышаться, но затем возбуждение взяло над разумом вверх, и я начал двигаться ещё резче, чем раньше, оживляя тишину комнаты ритмичными хлопками и короткими вскриками изогнувшейся потягивающейся кошкой довольной девушки.
Воспоминание о недавней встрече с богиней Жизни, когда я вновь почувствовал себя четырнадцатилетним подростком, чьим фантазиям не скоро, если вообще когда-нибудь суждено сбыться, невыветрившийся виртуальный алкоголь, наложились на новый образ Флоры, её гладкие бёдра в моих руках, её будоражащий запах, высвободили из моего подсознания необузданное Я, не ограниченное никакими моральными принципами или зачатками воспитания. Или это на мне сказалась игра за демона, который брал, что хотел, не считаясь с мнением окружающих?
Мои пальцы сжались сильнее на податливых бёдрах, начиная двигать их всё резче и быстрее.
Флора застонала ещё громче, непроизвольно сминая простыни тонкими ладошками, затем попыталась немного отстраниться, но какой там… Я управлял её телом так, как я того желал, и она почти сразу сдалась, сделавшись игрушкой в моих руках.
После этого тишину вечера разрывали только ее стоны и однообразные возгласы:
— О боже, о боже, господи…
Её стоны сменились причитаниями и опять стонами, и короткими вскриками, когда её тело опять затряслось от не сдерживаемых сладостных спазмов. Я ещё несколько раз изо всех сил прижал её к своим бедрам и с удовлетворенным выдохом повалился на её подрагивающее тело, положив ладонь на вздрагивающую грудь, зарываясь лицом в копну огненных волос.