После этого, пусть со скрипом, но я хотя бы перестала засыпать и пропускать сквозь уши то, что мне сказали. И оказывается, если внимательно изучать то что мне преподают, то это все из набора бесполезных звуков превращается во что-то осмысленное и даже интересное!
Но больше всего мне понравилось ощущать, что как только я выберусь в «большой мир» из лагеря, то я перестану быть просто очередной молодой волшебницей среди кучи таких же. Это не лишит меня необходимости быть на побегушках у более старших, однако, количество моих прав, свод которых выкатила Кимена и потрудилась сделать так, чтобы я их знала, поражал воображение.
И самым первым правом там стояло оно, то самое из-за чего все взрослые женщины вокруг меня по меньшей мере кажутся по своему странными, особенно Элайза. Право на придурь. Пока это не сильно мешает работе, ты можешь делать что угодно, и все обязаны понимающе пройти мимо, не пытаясь как-то на тебя повлиять. Соответственно, это самое главное право волшебниц, пока они выполняют свою работу, буквально нарушать законодательство.
Почему это работает? А потому что обязанности волшебниц в том числе ограничивают применение этого, с первого взгляда, права на все. И судя по длинному списку различных запретов, когда правовой кодекс с пафосным названием «Привилегии тех, кто обуздал магию» только был написан, волшебницы действительно обладали иммунитетом к закону обычных людей.
И, что характерно, самый первый пункт обязанностей гласил «Не убивать детей», постепенно от общих скатываясь к совсем уж специфическим. Например я обязана прилетать на планету Глиосин только в нечетные дни. Похоже все «обязанности», что перечислены здесь это давние случаи, когда волшебницы зашли уж слишком далеко.
Если с Кименой я тратила ее свободное от работы время, то вот директриса Улеанна, казалось, работой не обладала. И поэтому с легкостью, когда Кимене было положено успокаивать бедных девушек с нервными срывами, фобиями и прочими последствиями смерти, отбирала меня, обучая ровно одному заклинанию. Сокрытию ауры.
— Итак, ты можешь вполне сносно, на уровне талантливой шестилетки, оперировать маной. — «Похвалила» она мои склонности. — И обладаешь достаточным упорством, чтобы через не могу делать одно и то же заклинание даже если не видно никаких его результатов — Отослала она к «очищению», которое скорее чувствовалось как плацебо.
— Вы сейчас так активно это объясняете чтобы я не взорвалась с претензией почему нельзя было меня научить этому раньше чем я оказалась в клетке?