— Но мир дрогнет. Я клянусь, они поплатятся за твою смерть. Они отобрали у меня братьев и сестёр, отобрали мою силу, отобрали мою надежду… И словно им показалось мало, они отобрали тебя. Они забрали тебя, словно моей жизни было мало. Этот мир, он отберёт всё, до чего дотянется, он сожрёт всё, что мне дорого, и выплюнет их кости на обочину. Найдёт меня, даже если я спрячусь. Но они заплатят за это.
Её голубые глаза полыхнули пламенем.
— Они все умрут, каждый, что приложил к твоей смерти руку. Я достану их всех и отомщу.
Её прекрасные светлые волосы стали чернеть. Эта чернь, как и чернь в её душе, растекалась всё дальше и дальше.
— Они все умрут за то, что сделали с нами и нашими мечтами.
Она повторяла это раз за разом, пока её глаза не стали абсолютно красными, как окошки в ад. До тех пор, пока её волосы не стали чернее пустоты в её душе.
Она шмыгнула носом и с грустной улыбкой провела пальцами по застывшему серьёзному лицу человека, которого любила, бережно положа руку в могилу.
— Клянусь, я выполню твою мечту, сделаю мир, где для нас тоже когда-нибудь найдётся дом. Найдётся место, где мы останемся одни и никто не будет нужен нам. Мы тряхнём весь этот мир, вместе, как ты и говорил. Сделаем его лучше. Я не остановлюсь и никогда больше не отступлюсь. Моя рука не дрогнет, я больше никогда не буду сомневаться. Я стану тем самым кошмаром, что сможет его изменить. А потом я найду тебя, и мы вновь будем вместе.
Она начала забрасывать тело землёй, продолжая плакать. Самым сложным моментом было засыпать лицо, но и с этим она справилась.
— Прости, спи спокойно, последний солдат. Когда-нибудь мы вновь встретимся и попробуем на прочность этот мир.
Через час на этом месте был лишь холмик свежей земли, в то время как трупы напавших так и остались гнить. Где-то горел одиноко стоящий на краю леса у обрыва дом. Дом, чьи стены познали счастье, впитали его и стали сами по себе воспоминаниями. Они горели, словно сгорало чьё-то прошлое.
Прошлое одной очень злой и очень одинокой девушки, чей долгий и неприятный путь только начинался.
Мир же… он лишь безразлично отвернулся, даже не понимая, что когда-нибудь его будет трясти. Когда единственный человек действительно обретёт дар истреблять род людской. И использует его против самого мира во имя великих идей.
Мир ещё вздрогнет от её слов.
Чуть не проблевавшись и не свалившись нахуй в то же самое ущелье, куда улетел мой предшественник император, я упал на колени тяжело дыша. То, что я сейчас испытал… это можно было сравнить, как если бы мой мозг пытались протащить через задницу. Я даже пощупал, не сделали так мои дружелюбные духи со мной, а то бы обидно было.