Ещё один снаряд и ещё один выстрел. Как только выстрелил, сразу полез за четвертым. Третий воин-доспехи умудрился почти увернуться, и снаряд попал ему прямо в шлем. Доспехи разорвало по пояс. Его ноги ещё некоторое время бежали вперёд, после чего с грохотом запнулись и упали.
В четвёртого я стрелял с очень близкой дистанции. Не настолько, чтоб меня задело осколками, но достаточно близко, чтоб понять — в следующий раз может и не повезти. Хотя в этом был и плюс, осколками посекло тех, кто находился не далеко от огромного воина.
Только четвёртый атакующий воин-доспехи был убит, как я развернулся и бросил РПГ в ближайшего противника, замедлив урода на секунду и заставив прикрыться от этой дуры, чем выиграл себе лишние несколько секунд.
Мне их хватило сполна. Я выхватил пистолеты и открыл шквальный огонь по противникам, что меня теперь рьяно окружали.
Наверное, это было похоже на какой-нибудь боевик со стороны с очень хорошими спецэффектами. Я, стоящий около тележки, раскинув руки в разные стороны, стреляю по приближающимся воинам, убивая то одного, то другого. Быстро верчу головой, чтоб держать всех на виду, и сам кручусь, не прекращая стрелять из двух рук.
Закончились патроны, выпустил пистолеты из рук и тут же выхватил новые, открывая вновь огонь. Кто-то из врагов спотыкался; кто-то получал хэдшот, отчего замирал на месте с запрокинутой головой, после падая на спину; кто-то останавливался, скручиваясь и медленно оседая. Каждый умирал своей неповторимой смертью.
А я всё стрелял. Стрелял так много, что вскоре подомной валялась куча разряженных пистолетов.
Сколько я уже убил? Хрен знает, но счёт идёт на сотни, кажется.
Истребив ещё одну атаку и самолично прохватив несколько пиздюлей, я двинулся дальше. Пистолетов, не считая револьвера, больше не было. Зато был автомат, который я и вытащил. И вновь открыл огонь вышагивая к дворцу, приближаясь всё ближе и ближе. Ни один, ни два, ни три человека погибли на моём пути через это поле смерти. Не один магазин я опустошил, пока пробирался к лестнице дворца, убивая каждую живую душу на своём пути.
Мама сказала, что я могу стать кем угодно, и я стал массовым убийцей.
Юи с интересом наблюдала за разворачивающейся картиной перед дворцом из окна. Остановившись всего на мгновение, она стала невольным зрителем апофеоза войны, что расцветал на её глазах.
Вся дворцовая площадь была красной от крови, повсюду лежали тела и в центре этого вышагивал один единственный человек, что напустил своего металлического зверя на защитников этого места. Он вышагивал твёрдой непоколебимой походкой, не останавливаясь и уничтожая всех, кто вставал на его пути. Столько смертей, столько отобранных жизней и единственный, что пошёл против всей страны.