Он жестом предложил сесть нам на какой-то коврик, а сам приземлился в позе лотоса на подушку.
Эй, хрыч хитрожопый, почему у нас сраный коврик, а ты на подушке⁈ Самый умный⁈
Юи безропотно села на колени, аля классическая японская девушка.
Блин, ладно, надо уважать чужие традиции и другую муть. Поэтому я последовал её примеру, хотя сейчас не хватало закадрового голоса, который бы закричал: «Прогнулся!».
И стоило нам сесть, как дед обвёл нас взглядом и мудрым старчески голосом произнёс:
— Здравствуй, дочь моя. Я удивлён и рад увидеть тебя в здравии по прошествии стольких времён. Хочу я всё спросить, так как вопрос мучает меня с того момента, как я увидел его. Что за недоразвитого долбоёба вижу подле тебя я?
Юи посмотрела направо, то есть на меня, я тоже посмотрел направо…
Так! Стоп! Да кроме нас здесь никого нет! Ты чо, старый обоссаный пень, охуел шоле⁉
— Да ты охуел, старый пень! — возмутился я.
— Нахуй пшёл отсюда, — шикнул он на меня, — петух подзалупный.
— Этот блять петух подзалупный тебе сука клизму свинцовую сейчас сделает, — выхватил я револьвер, чтоб разъебать нахуй его морду.
— Я тебя ща палкой выебу, широкоглазый пидорас! — он схватился за какую-то трость, которую, по-видимому, в жопе и держал до этого.
Ах ты ебаный расист блять! Это всё из-за того, что я таким же косоглазым уёбком не родился, да⁈
Остановила нас Юи, нырнув между нами двоими. Одной рукой она опустила ствол револьвера, а другой палку старика.
— Не за этим мы пришли, чтоб драться с вами, наш отец, — спокойно сказала она.
— Он не мой батя! — возмутился я такому предположению. Этот уебан мне не понравился с первой секунды.
— Конечно, кто согласиться быть отцом такого петушары. Я лучше в параше захлебнусь! — буквально выплюнул слова старик.
— Я тебе сейчас педрила плешивая помогу в этом! — вновь поднял я револьвер, и вновь его опустила рукой Юи.
— Мы не будем никого в экскрементах топить, хотим лишь мы поговорить, — спокойно сказала она. — Отец… мой, — решила не говорить всё же «наш», — я пришла спросить тебя, что происходит в мире нашем. Встретили погром мы здесь.
— Хорошо, дочь моя. Займи своё место рядом с этим педрилой.
— Блять, ну ты точно сейчас пулю… — Юи коснулась моих губ пальцем, предупреждающе взглянув.
Ладно, пусть, я потерплю, обещаю. До момента, как мы закончим; после этого я ему прострелю калено.
Она села на место рядом со мной, сложив руки на коленях.
— Пидор блять, даже не может цивильно сесть, хуйло блять, — пробормотал он и взглянул на Юи. — Боюсь, что действия, о коих любопытствуешь ты, недавно начались с волнений.