— Хочешь сказать, что император слишком консервативен?
— Привык он к старому укладу и оттого не внемлет новому, — она говорила об императоре такой интонацией, словно это был безумный старик. Хотя та же Юми говорила о нём с уважением, пусть и собиралась его место занять. — Я вижу это, я могу страну нашу поднять. Но вот родители мои не внемли, сопротивляться стали мне. И стоило мне всё начать, как стали мне те угрожать. И я рассталась с ними.
Без единой эмоции мне это сказала, словно рассказывала, как выбрасывает мусор.
— Но может и в его словах есть правда?
— Правда? Он вечно жмётся и боится, говорит, что кругом враги. Да, враги и да, опасно, но развиваться можно дальше! — Юи начала кипятиться. — Трусы, отбросы, ничтожества, скоты, столько наименований им найти могу я, что даже выбрать уж не в силах.
— Хочешь сказать, что только ради этого борешься? — недоверчиво посмотрел я на неё.
— Естественно что нет. Власть. Она решает всё. Но не только власть меня влечёт, не только из-за этого я сделала себя и Юми сиротами.
— Но вас же используют.
— Используют нас лишь тогда, когда контроля над ними нет. Когда была там я, то все, боясь дышать, смотрели в рот. Я знала всё про всех всегда, они же тоже знали это. Но я готова была им дать всё. Они в ответ отдаться точно так же.
— И ты тоже собиралась выйти за муж за иностранца?
— Не было нужды, однако для Юми, кто связей не имел, найти союзника из вне, что сил не обделён, ход довольно смелый. И план обезопасить всю себя, поставив никому не нужного тебя, забавен, однако… ей было не победить, и тебя она могла погубить.
— Почему? — поинтересовался я.
Юи оскалилась.
Понятно, не колется. Ну и хуй с тобой. Однако… сраные императоры. Вот не дай бог окажется ебаным драконом.
Обогнуть скалу нам удалось только к полудню. И то, даже учитывая то, что мы шли хрен знает сколько, этот уступ даже не собирался заканчиваться. И не поднимешься же! Тут такая скала, что даже и уцепиться не за что. Ладно Юи, хуй с этой предкоубивательницей, я сам сорвусь и убьюсь нахуй, а вот это реально обидно и страшно.
Однако все мои волнения были относительно напрасны. В конечном итоге Юи вывела нас к какой-то расщелине, на которую сама смотрела с лёгким недоверием. Она была настолько узкой, что ползти по ней наверх было жутко, словно её стены как пресс могут тупо сомкнуться. Хотя это лучше, чем подниматься по отвесной скале-ступеньке.
— Думаешь ли ты о том же, о чём и я? — задумчиво спросила она меня.
— Ты тоже хочешь писать? — восхитился я её проницательностью.
— Да нет же дурень, не о том, хотя заметил верно. Но это всё потом. Я говорю к тому, что сможем ль мы залезть здесь?